Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Последнее слово Романов недвусмысленно выделил интонацией. Далее пошли разговоры на отвлечённые темы, не имеющие к назревающей войне никакого отношения.

В Малиновке дела шли неплохо, но не настолько, насколько этого хотелось. Всюду как муравьи возились люди и благодаря их стараниям, некоторые корпуса уже были почти возведены. Не дожидаясь возведения крыши, в них устанавливались новые станки и прочие оборудование. Также, наметилось несколько новых производственных корпусов, — которых ранее не было.

— А это, мы с перспективой на будущие — возводим корпуса под цеха по изготовлению унитарного патрона. — Заметив заинтересованный взгляд своего товарища, проговорил Корнеев. — Мы с Билли решили объединить производство — не рентабельно, если цеха будут так далеко разбросаны. Выгоднее всё производить в одном месте. А пока он, у себя в Букове начал обучать молодёжь, которая в дальнейшем будет здесь работать. Так что, ориентировочно к весне, собираемся приступить к выпуску нового боеприпаса. Затем и ружья под него начнём проектировать.

— Лео, а не слишком ли ты с Билли форсируете события, ситуация не та, чтобы так распылять свои силы. — Витальевич по привычке называл друзей прежними именами. — Не получится так, что вы, в итоге ничего не успеете сделать?

— Нет, Юра, я всё рассчитал. — Начал эмоционально оправдываться бывший кузнец. — Пока нам идёт наибольшее благоприятствование со стороны русского царя, нам надо успеть, всё сделать по максимуму. А народу сюда нагнали столько, что работай они только на запланированных объектах: то будут только мешать друг другу. А дополнительную мануфактуру, по производству кирпича, я за свой счёт уже построил. — Мне кстати, со временем ещё и Малиновку благоустраивать предстоит. Да и местные — из Тулы, уже интересовались — смогу ли я в будущем, и им кирпич с черепицей продавать.

При этом глаза Корнеева горели как при горячке, его руки жили своей самостоятельной жизнью — пытаясь показать масштабность его задумок. Во время своего эмоционального рассказа он даже временами шёл спиною вперёд и совсем не смотрел под ноги. Из-за этого, споткнулся и упал: выпачкав глиной свой новый, суконный камзол, чёрного цвета. Но даже это, не остудило его пыл. Поднявшись и слегка отряхнув одежду, он продолжил с прежним задором, не обращая внимания на снисходительную улыбку Гаврилова:

— Нам надо, пока есть строители, возвести всё по максимуму. А необходимое оборудование, я уже сам буду устанавливать.

— А Билли уже отработал производственную технологию? — Перебил товарища Юрий, придержав его за локоть — спасая от очередного падения (на сей раз, Лео рисковал упасть в лужу).

— Говорит что да. Правда, было несколько небольших взрывов. — Но тут же бывший кузнец поспешил уточнить. — Но всё это было ещё до пожара и уже тогда — перед этими печальными событиями, всё начало идти как по маслу. Да и сейчас, он со своими учениками зря время не терял. Внёс в чертежи ещё несколько изменений, улучающих работу производственного оборудования.

— Хорошо. Убедил что вы молодцы. Ты Лёня, лучше скажи, что тебе ещё надо? Чем я смогу помочь? — Дальнейший разговор друзей, пошёл на японском языке.

Щёки молодого, начинающего фабриканта, залил румянец смущения. — «Вот уж чего никогда за ним не замечал». — Подумал Юра, увидев это.

— Ну, денег конечно. Уж очень сильно аборигены мзду любят. Также, мне необходимо железа побольше, меди для выполнения заказов нашего химика, ну и инструментальной стали. — И перейдя на шёпот, как будто кто-то мог подслушать и понять их разговор, прошептал. — Если получится несколько станков…, ну вообще…, как ты это умеешь, немного того….

— Размножить? — С улыбкой уточнил Юра.

— Ну да.

— Так бы и сказал, а то устроил тут, непонятный спектакль стеснительного актёра.

— Так ты же сам сказал, что должны обходиться без твоих чудес. И если бы не эти диверсии, то я бы и не обратился к тебе с такой просьбой… Мне ещё нужно сделать пять станков, тогда, я смогу запустить первую линию по выпуску штуцеров. Ничего, что работать будут под открытым небом, ты же сам рассказывал, что у тебя на родине так когда-то делали.

— Хорошо. — Без лишних раздумий согласился Гаврилов. — Иди, показывай, что и где делать.

Поутру, Карно показывал рабочим, измотанным тяжёлым трудом, на станки, которые нужно срочно оттащить в достраиваемый цех. А другие их товарищи по несчастью, понуро перетаскивали невесть откуда взявшиеся три огромных кучи железа, меди и других непонятных железок на склад. Он одиноко стоял возле кузницы, к нему, их раньше даже близко не подпускали.

— Скорее братцы! Поторапливайтесь! … Да не перепутайте, что откуда берёте и куда надобно сложить! … — Подбадривали бедолаг охранники: ибо эту тяжесть таскали каторжники (бежать им было некуда — вся территория была обнесена рвом и двумя высокими заборами с вышками — на которых дежурили солдаты). — Хозяин сказал, что сегодня, вы как управитесь, то все пойдёте отдыхать. И обеденную пайку на сей день увеличат. А будете лениться, так мы вас живо снова в кандалы закуём…! Цените доброту господина Корнеева! Потому что, у вас здесь не каторга, а сущий рай! Уж в этом поверти нам на слово! Под Азовом или Таганрогом, от тамошней кормёжки и работы — вы бы уже многие подохли! …

Уже заканчивался октябрь, а Шведы всё не объявляли войну. Гаврилов, чтобы зря не изнурять военнослужащих, отменил повышенную боевую готовность. Проводя с ними только плановые занятия с личным составом: чему солдаты очень обрадовались; почувствовав некое облегчение в службе.

Давно уже вернулись егеря, проводившие разведку местности: и теперь полковые картографы, были буквально завалены работой, размножая, и уточняя карты. Однако не всё что принесли спецы, попало к этим молчаливым трудягам. Те планы участков, на которых были нанесены схороны, и магазины (склады провизии и боеприпасов), были объявлены секретными, и хранились в штабном сейфе. Доступ к этим бумагам имели только егеря, которые самостоятельно делали с них копии.

Штрафники — так негласно, Юрий называл спасённых им от казни стрельцов, проблем не создавали. Сказывались труды полковых священников (постоянно ведущих с ними беседы в нужном ключе) и работа поставленных над ними командиров. Правда, поначалу, Гаврилову пришлось с ними помаяться — добиваясь должного повиновения: к кому подходя с добрым словом, а кого, ставя на место зуботычиной. К сожалению, троих буянов, всё-таки пришлось расстрелять перед строем: но после этого, постепенно, всё пошло на лад и больше никто не пытался дезертировать, или готовить бучу. На этот случай, Юрий, не побрезговал завести нескольких осведомителей. — «С таким контингентом, держать руку на пульсе, лишним не будет». — Решил он.