Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Гаврилов в свою очередь, быстро приведя себя в порядок (умывшись и сменив порванную в нескольких местах форму), стоял, озирая место недавнего сражения и, ожидал рапорт о потерях.

— Михаил Иванович, — позвал он своего зама стоявшего немного поодаль, в окружении других офицеров, — вели взять нужное количество пленных и пусть копают братскую могилу для погибших.

Йикуно, почти сразу уточнил:

— Юрий Витальевич, одну на всех? Или супостатам отдельную яму копать?

— Смерть уже давно всех примерила. Главное — все они православные, к тому же русские. Надобно всех отпеть и похоронить, по-людски, как подобает, — со всеми почестями. И невдалеке друг от друга.

Но тут, подбегает запыхавшийся капрал — подчинённый капитана Емельянова. Тяжело дыша, с паузами на попытки восстановить дыхание, пытается доложить:

— Господин полковник! … Разрешите доложить! … Нашли командира стрельцов! … Он жив сволочь! … Только сильно ранен в ногу! …Что прикажите с ним делать?! …

— Отведи меня к нему, хочу поговорить с этим гадом. Важно знать, кто подстрекал их на бунт, но в поход на Москву не пошёл.

— Пойдёмте, … он у медиков в операционной… и заодно, под нашей надёжной охраной…

К моменту, когда Юрий со своей свитой достиг госпиталя, военноначальник стрелецкого полка был уже прооперирован и его как раз выносили на носилках из операционной, на него и указал капрал.

— Вот он, господин полковник.

Мужчина, которого несли, был очень бледен и под простынёй, которой был он прикрыт, угадывалось, что вместо левой ноги у того была культя. Гаврилов подошёл к ним поближе и тихо приказал санитарам:

— Стоять. Поставьте его на землю и отойдите. Дайте мне с ним наедине побеседовать.

Раненый — лежавший на носилках, в свою очередь с нескрываемой ненавистью смотрел на склонившегося над ним мужчину, который зачем-то прикоснулся к его голове…

— Ну что, вражина? — Прохрипел он, очнувшись и перекосив синюшные губы в кривой ухмылке. — Пришёл позлорадствовать? Тебе мало собака, что ты нас разбил подлым ударом в спину?

— Эх, дурья ты башка, откуда тут радости взяться? Когда русские — русских так дубасят?

— Тоже мне праведник нашёлся! — Отвернувшись, проворчал покалеченный собеседник. — Давай, неси меня к своим душегубам. Вот, ногу уже отняли, чтобы не бежал, пусть дальше калечат, ироды…

— Дурак ты полковник. — Перебил раненого Юрий. — Что тогда, когда можно было ещё избежать беды, ты не хотел меня слушать; да и сейчас, разговор с тобой не возможен. Как шелудивый пёс — рычишь на всех, кто к тебе подходит и желает протянуть руку.

— А что мне твоя длань (устаревшее, рука, ладонь). Она что, гнев Петрухин от нас отведёт? — Сказал он, смотря с нескрываемой тревогой на группу пленных, копающих невдалеке братскую могилу. — Или жизнь моим товарищам подарит?

— Ты прав. Не мне и не сейчас их дальнейшей судьбой распоряжаться. Но, дать тебе шанс избежать палача, в моих силах. — Сказал Юрий, достав из голенища сапога пуффер и, взвёл его курок. — Так что помолись — всё лучше, чем на дыбе, в мучении помирать.

— Э нет, мил человек, Христом богом прошу, не стреляй.

Взмолился стрелец. Но в его взгляде не было испуга (он перевёл его с пленных товарищей на Юрия). Возникла небольшая пауза, которую вскоре нарушил пленённый полковник.

— Я своих людей на это дело повёл и мне, вместе с ними, за всё держать ответ. Ты лучше прикажи меня к тем, кто землю копает поднести и, пистоль свой дай. — Увидев недоумение Гаврилова, он пояснил. — Там сын моего старинного друга, он по своей молодой горячности, много чего наговорил, призывая идти на Москву. Так что под пыткой, кто ни будь, всё равно про его речи расскажет, так пусть его минует сия участь — отец его как-то меня от смерти спас. Не можно мне теперяча, этому молодцу допустить смерти лютой.

— Тебе решать. — Сказал Витальевич и с этими словами, вложил оружие в руку своему бывшему врагу и накрыл простынёй. — Только давай, без глупого геройства. И аккуратно, порох с полки не рассыпь.

— Не бойся служивый, не подведу. Хотя будь моя победа — никого бы из вас не пощадил. — Устало проговорил пленник. — Ну…, прощай и не поминай лихом.

Юрий издали наблюдал, как полковника поднесли к людям, копающим землю. Как положили на траву носилки с ним, затем к нему подошёл юноша, в сопровождении конвоя и присел рядом. Вот они о чём-то переговорили, и отрок, став на колени начал молиться. Снова наклонился над пожилым воякой и… прогремел выстрел: воин — охранник, среагировав на этот звук, несколько раз ударил прикладом пожилого вояку. Когда Юра подошёл к месту разыгравшейся драмы, то ему оставалось только констатировать две смерти. Так что, его оппоненту удалось спасти сына боевого друга от пыточных застенков. Да и по воле случая, и его самого миновала чаша сия.

— Этих двоих, похороните вместе.

— Ваше высокоблагородие, а разве можно хоронить в одной могиле убивца с его жертвой? — Поинтересовался солдат, вытиравший приклад своего штуцера.

— В этом случае — можно. Здесь, убивая, спасли от худшего. — Тихо, чтобы не слышали пленные, проговорил Юрий. Так что, делай, как я сказал.

Глава 18

В замке Тре Крунур, было неспокойно. Девятый король Швеции, Готов и Вендов, потомок славной династии Пфальц-Цвейбрюккен, Карл XI, после завтрака, собрал тайный совет (состоящий из узкого круга доверенных лиц). Риксдаг, было решено покамест не созывать, а в свете недавно полученных от англичан данных, взвесив все факты, принять единственно верное решение и обсудить свои дальнейшие действия. Собрание проходило в тронном зале деревянного замка воздвигнутого Ярлом Биргером Магнусонном.

— Нет, нам ни в коем случае ни стоит ввязываться в войну с Россией. — Твердил Арвид Бернхард Хурн, стоя по правую руку от короля, рядом с ним — для моральной поддержки, стоял хранитель замка Георг Штирнхофф. — Наши реформы ещё не окончены. И война, в данный момент только навредит Швеции.

— Но русский царь Пётр, ведёт интенсивную подготовку к войне с нами. И в Азове, очевидно, была только проба сил. — Возражал ему состоящий на королевской службе, знатный дворянин, потомок славного рода Багге-аф-Боо. — Иначе, почему он не пошёл дальше на Крым? Да и вы сами видите, каким оружием вооружаются эти московиты.

Он, уже не молодой вояка, стоял прямо посреди тронного зала, высоко подняв голову и буравя своего оппонента взглядом которым обычно смотрят на умалишённых — которые путаются под ногами мешая идти. Его окружали нескольких его единомышленников. Все они держали различные образцы нового русского оружия — как раз того, о котором говорил их лидер.