Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

(аналогичные заявления были приняты во всех остальных республиках союза). Эти шаги были предприняты законодательными органами, которые по-прежнему жестко контролировались местными отделениями Коммунистической партии, и служили двум целям. Во-первых, они ослабили связи республик с центром, который стремился контролировать их и навязать им большую либерализацию. Во-вторых, автономия республик лишила ветра паруса местных общественных организаций. На одном из первых мест в повестке всех неформальных групп в Центральной Азии стояли языковые права. Кооптировав национальную повестку своих главных конкурентов, центральноазиатские партийные лидеры обеспечили себе возможность удерживать власть в своих руках и дальше.

Тем не менее ни население, ни местные коммунистические элиты не желали полной независимости. Советская система национально-территориальной автономии была изобретена как способ вытеснения национальных сил, так заметно проявившихся в годы Гражданской войны в России. Территориальная автономия в первую очередь подразумевала вопросы, связанные с культурой, такие как языковые права; она не предназначалась для обеспечения экономического суверенитета. Центральная Азия занимала неблагоприятное положение в централизованной советской экономике, являясь в первую очередь поставщиком сырья. Она вряд ли могла позволить себе оказаться оторванной от структур, которые определяли контекст ее экономики. Тем не менее по всему союзу центробежные силы начали набирать обороты. В июне 1990 года Россия объявила о своем суверенитете, и распад СССР, когда-то невообразимый, похоже, стал неизбежен. Горбачев заговорил о воссоздании союза как «обновленной федерации», основанной на новом договоре между республиками. В марте 1991 года он вынес этот вопрос на всесоюзный референдум. Вопрос «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» мог трактоваться по-разному и по-разному же формулировался в разных республиках. Проект Горбачева по сохранению союза опирался не на коммунизм, а на историю: «В силу истории великое множество народов, больших и малых, живущих на обширных просторах Сибири, равнин и степей Дальнего Востока и Центральной Азии, в долинах Кавказа и Памира и на берегах Балтийского, Каспийского и Черного морей объединились вокруг России, – заявил он в февральском обращении к стране. – Огромное евразийское государство с самой большой в мире территорией и большим многоязычным населением формировалось на протяжении веков… Было бы сумасшествием пытаться уничтожить этот естественный результат течения истории»{386}. Проект встретил сильное сопротивление, и шесть из пятнадцати республик отказались в нем участвовать, однако пять центральноазиатских республик подавляющим большинством проголосовали за сохранение союза. Уровень явки и проценты голосов подозрительно напоминали результаты советских выборов до гласности, однако мы все равно можем считать результаты показателем общих настроений в регионе. Жители Центральной Азии, которые вовсе не представляли собой исламскую угрозу для Советского Союза, оказались самыми просоветскими из всех граждан страны (см. таблицу 21.2).

Источник: Правда. 1991. 27 марта.

Примечание: Абхазия была автономной республикой в составе Грузии. Несмотря на то что Грузия бойкотировала референдум, руководство Абхазии решило принять в нем участие

В свете последующих событий все это потеряло смысл. 19 августа консервативная фракция в Политбюро попыталась совершить государственный переворот в надежде восстановить режим и пресечь действия центробежных сил, которые сделали страну неуправляемой. В Москву вошли танки, и войска предприняли попытку штурма здания правительства РСФСР, ставшего главным противником советского режима. Через 26 месяцев после того, как в Пекине из танков были расстреляны тысячи людей, в Москве события приняли совершенно иной поворот. Протестующие окружили танки и обезвредили их. Борис Ельцин, недавно избранный президент России, взобрался на один из них и произнес смелую речь. Путч провалился, и в ходе всех этих событий погибло всего три человека. Массовое насилие было уже немыслимо, даже для самых упертых сторонников СССР.

За исключением Акаева из Киргизии, все президенты Центральной Азии, похоже, поддержали переворот, поскольку выступили за обновленный союз. Как только провал переворота стал очевиден, все они поспешили объявить свои республики независимыми. Будущее было слишком туманным, и наилучшим вариантом представлялся прыжок с тонущего корабля. Узбекистан и Киргизия провозгласили независимость 31 августа, Таджикистан – 9 сентября, а Туркменистан – в конце октября. Казахстан ждал до декабря. Эти декларации были признаны на международном уровне лишь в конце декабря, поскольку до тех пор Советский Союз формально продолжал существовать. Он был расформирован в результате юридических манипуляций президентов России, Украины и Белоруссии – трех стран, подписавших первоначальный договор, по которому в 1922 году Советский Союз был создан (четвертая, Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика была упразднена в 1936 году). 8 декабря президенты встретились на белорусской правительственной даче в лесу недалеко от польской границы с целью распустить Союз. Суверенитет республик в значительной степени был юридической фикцией, однако в данных исторических обстоятельствах юридические фикции сыграли важную роль. Так называемые Беловежские соглашения оказались ровно тем, что было нужно. Они привели к очередному раунду переговоров между оставшимися (бывшими) республиками. Представители одиннадцати из этих республик встретились в Алма-Ате 21 декабря, чтобы подтвердить соглашения и создать вместо Советского Союза Содружество Независимых Государств. 25 декабря Горбачев подал в отставку с поста президента Советского Союза – и государство официально прекратило свое существование. Пять республик Центральной Азии стали суверенными государствами.

Глава 22

Новая Центральная Азия

Зимой 1991/92 года пять стран Центральной Азии присоединились к международным организациям, от Организации Объединенных Наций до Международного олимпийского комитета, и их флаги теперь развевались в одном ряду с флагами других суверенных государств. Сонные провинциальные советские города – Ашхабад, Бишкек (бывший Фрунзе), Душанбе – превратились в настоящие столицы, напрямую связанные с внешним миром. Здесь появились иностранные посольства и импортные товары, теперь доступные тем немногим, кто мог себе их позволить. Министерства иностранных дел существовали во всех советских республиках, но теперь они стали не бутафорскими. Они увеличили штат и открыли посольства за рубежом. Были модернизированы аэропорты и открыты новые маршруты полетов. Путешествовать в Центральную Азию можно было теперь не через Москву.

Однако энтузиазм в связи с достижением подлинной независимости был омрачен колоссальными проблемами. Перестройка вызвала экономический кризис, который по своим масштабам мог сравниться с Великой депрессией. Все системы обмена были нарушены, возник дефицит товаров, а заработная плата не выплачивалась. Внутреннее производство пережило резкий спад, поскольку многие предприятия закрылись, а целые секторы экономики перестали существовать. Производственные и торговые сети пострадали уже во время перестройки, но с распадом Советского государства кризис лишь усугубился. Отказ от искусственно регулируемых цен, использовавшихся во внутренней торговле, пошел на пользу Казахстану и Туркменистану, чьи экспортная нефть и природный газ теперь продавались по мировым ценам, однако остальные три страны Центральной Азии стали жертвами нового экономического порядка. Советский рубль ушел в пике: инфляция в 1992 году достигла четырехзначных цифр. Людям приходилось ежедневно биться за то, чтобы раздобыть предметы первой необходимости, и выживать, полагаясь на семейные и неформальные связи. Многие структуры советской современности растворялись в воздухе, и возникало физически ощутимое чувство демодернизации, движения вспять.

Рис. 22.1. Корабли на дне высохшего Аральского моря. Высыхание Аральского моря подарило нам множество шокирующих образов. Ухудшение состояния окружающей среды было серьезной проблемой, с которой новые государства Центральной Азии столкнулись после обретения независимости. Есть соблазн увидеть в этом изображении метафору советского проекта и его утопических мечтаний. Пусть мечты эти так и остались мечтами, но преобразования советской эпохи по-прежнему оконтуривают образ Центральной Азии.

Фотография Дэниела Прудека / Shutterstock

Распад Советского Союза привел к крупнейшей трансформации в геополитике Центральной Азии со времен колониальных завоеваний середины XIX века, когда регион был разделен между Россией и Китаем. Теперь, когда Россия отступила, принадлежавшая ей часть Центральной Азии открылась миру как никогда прежде. В жизнь региона вошли другие силы, которые стремились установить торговые связи, получить влияние и доступ к природным ресурсам региона. Аналитики быстро окрестили эту борьбу новой Большой игрой, воспользовавшись для этого заезженным термином, в котором и раньше было мало смысла. На самом деле новая геополитика была многовекторной и осуществлялась при участии ряда держав, ни одна из которых не имела возможности определять положение дел на местах в постсоветской Центральной Азии.

Спустя полтора столетия