Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

после того, как первые британские послы посетили дворы Центральной Азии, Великобритания наконец смогла открыть посольства в регионе. В конце XX века она уже не была великой державой, и теперь Соединенные Штаты стали той силой, чье присутствие более всего ощущалось в регионе. В 1990-х годах они помогли Казахстану избавиться от ядерного оружия, доставшегося ему в наследство от Советского Союза, и запечатать скважины и туннели на бывшем испытательном полигоне в Семипалатинске (ныне Семей). События 11 сентября изменили отношение США к региону. В рамках подготовки к вторжению в Афганистан после 11 сентября Соединенные Штаты арендовали базы ВВС в Узбекистане и Киргизии. Немногие наблюдатели обратили внимание на удивительный факт, состоящий в том, что через 22 года после советского вторжения в Афганистан Соединенные Штаты воспользовались советскими базами, чтобы воевать в этой стране с группировками, возникшими в результате их собственной прокси-войны 1980-х годов.

Турция была первым государством, установившим дипломатические отношения с новыми республиками Центральной Азии. Большинство политиков в Турции предполагали, что жители Центральной Азии (даже таджики!) – тюрки, у которых с турками общее происхождение и которых долгое время угнетал чуждый режим, поэтому теперь те будут счастливы, если Турция поведет их к современности и светской государственности. Вскоре они обнаружили, что жители Центральной Азии сыты по горло вниманием старших братьев и что у них имеются свои собственные представления о тюркизме, в которых Турция не играет ведущей роли. В 1992 году Турции удалось организовать в Анкаре конференцию всех тюркоязычных государств (Турции, Азербайджана, Туркменистана, Узбекистана, Киргизии и Казахстана) на высшем уровне. Конференция стала ежегодным мероприятием, а в 2009 году получила официальный статус Совета сотрудничества тюркоязычных государств. Однако многостороннее сотрудничество так и не получило реального развития. Гораздо более важными каналами турецкого влияния были частный бизнес, который распространился в Центральную Азию, и транснациональное движение «Хизмет» («Служение»), основанное сторонником модернизации Фетхуллой Гюленом, черпавшим вдохновение у суфиев. «Хизмет» стремился к трансформации как отдельных людей, так и общества в целом посредством образования, а в конечном счете – к изменению политической сферы. Организация открыла десятки частных школ по всей Центральной Азии (в Узбекистане в 2000 году их закрыли), где ведется, в весьма строгой манере, обучение на английском языке. До случившегося в 2014 году драматичного конфликта движение пользовалось молчаливой поддержкой турецкого государства и помогло создать небольшую ориентированную на Турцию элиту в Центральной Азии{387}.

Южная граница бывшего Советского Союза открылась впервые за столетие, и на сцене появились Иран, Пакистан и Индия. Опасения Запада по поводу того, что Иран может стать силой, способной подвергнуть регион исламской радикализации, оказались ошибочными и не оправдались. Иран стремится к торговым связям и национальной безопасности – особенно вдоль своей протяженной границы с Туркменистаном. Последние шансы на нормализацию отношений с Южной Азией были сведены на нет продолжающимся конфликтом в Афганистане. Более десяти лет войны превратили страну в пространство без государства, где базировались отряды джихадистов, состоящие из добровольцев со всего мусульманского мира, прибывших сражаться с советскими войсками в Афганистане. Соединенные Штаты, чья миссия после вывода советских войск считалась выполненной, потеряли к Афганистану всякий интерес, а многочисленные группировки моджахедов по-прежнему получали оружие и деньги из Саудовской Аравии и Пакистана. Общий враг исчез, и фракции поссорились между собой. Коммунистическое правительство в Кабуле пало в начале 1992 года, как только прекратилась поддержка СССР, а победившие моджахеды не смогли сформировать стабильное правительство, и Афганистан погрузился в анархию. В 1990-е годы в Афганистане окрепнут два движения – «Талибан»[12] и «Аль-Каида»[13]. Война превратила Афганистан в основной источник наркотиков. Производство «дури» резко возросло после захвата власти моджахедами, и маршруты экспорта сместились на север. В 1990-х годах Таджикистан стал основным каналом экспорта афганских наркотиков. Вопросы безопасности и исламского радикализма в Центральной Азии на повестку дня поставила в первую очередь именно такая нестабильность.

Постсоветская Россия была невероятно ослаблена и в историческом плане необычна. В последний раз Российское государство существовало в границах нынешней Российской Федерации в середине XVII века. Распад Советского Союза оставил большую диаспору этнических русских на постсоветском пространстве, оказавшихся теперь в меньшинстве в государствах, которые внезапно стали иностранными. И все же связи России с Центральной Азией не исчезли. Центральную Азию объединяло с Россией множество торговых, транспортных, языковых и образовательных связей. У советских железных дорог была особая ширина колеи, и все они вели в Москву, все промышленные товары в Центральной Азии производились по советским стандартам и предназначались для общесоветского рынка, а русский был основным языком международного общения, на котором говорили жители Центральной Азии. В 1990-х годах Россия пребывала в слишком сильном хаосе, чтобы что-либо предпринять для отступления, однако российские войска охраняли границу Таджикистана с Афганистаном до 2006 года.

Китай оказался главным выгодоприобретателем от распада Советского Союза. Теперь, вместо того чтобы противостоять сверхдержаве на западе, ему приходилось иметь дело с рядом небольших стран. Премьер Госсовета Китая Ли Пэн совершил поездку по Центральной Азии в апреле 1994 года и объявил о начале новой эры стабильности, экономического сотрудничества и дружбы. Китай быстро стал крупным торговым партнером региона и укрепил свои отношения с отдельными странами, заключив ряд двусторонних и многосторонних соглашений. До закрытия китайско-советской границы в 1962 году в Синьцзяне, который был тогда крайне бедной и менее развитой половиной Центральной Азии, преобладали советские промышленные товары. В 1990-х годах ситуация стала меняться. Базары Центральной Азии заполонили китайские товары, поскольку собственный промышленный сектор Центральной Азии сократился, и присутствие Китая в 1990-е годы становилось все более ощутимым. Китай разделял с Россией подозрения в отношении гегемонии США, возникшие с окончанием холодной войны. В 1996 году Китай и Россия предприняли многосторонние усилия по налаживанию сотрудничества и согласованию политики безопасности с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном – тремя странами, у которых с Китаем общая граница. В июне 2001 года (когда к ним присоединился Узбекистан) так называемая Шанхайская пятерка стала официальной структурой, которая отныне именовалась «Шанхайская организация сотрудничества». С тех пор она расширилась – за счет Индии и Пакистана – и среди прочего обеспечивает базовую площадку для отношений между государствами Центральной Азии.

Распад Советского Союза имел важные последствия и для политики Китая в отношении принадлежащей ему части Центральной Азии. Мощь национальной мобилизации во время перестройки встревожила КПК: не подадут ли независимые государства Центральной Азии плохой пример народам Китая? Недовольство уйгуров было повсеместным, и у КПК вызывали опасения новые веяния, доходящие до Синьцзяна из-за границы. В Синьцзяне проживает более миллиона казахов и меньшее количество киргизов, а в новых независимых государствах Центральной Азии, особенно в Казахстане, сформировалась большая уйгурская диаспора, для большей части которой китайское правление в Синьцзяне не по душе. С 1991 года КПК удвоила усилия по интеграции Синьцзяна в состав китайского государства. Так что в момент, когда бывшие советские республики стали независимыми государствами, Синьцзян пошел в другом направлении – к большей ассимиляции в Китай.

В трех республиках – Казахстане, Туркменистане и Узбекистане – коммунистические руководители без особых усилий превратились в национальных лидеров и достигли полного контроля над новыми государствами. Нурсултан Назарбаев в Казахстане был единственным кандидатом на президентских выборах в декабре 1991 года и получил 98,7 % голосов – очень по-советски. Сапармурат Ниязов в Туркменистане в июне 1992 года превзошел и его с результатом 99,5 %. У Ислама Каримова из Узбекистана был оппонент – поэт из политического движения Эрк Мухаммад Салих, который в декабре 1991 года набрал 12,5 % голосов. Всем троим победителям удавалось переизбираться несколько раз. Ниязов и Каримов умерли, будучи президентами, и их сменили близкие соратники, а Назарбаев ушел в отставку в 2019 году, продержавшись у власти почти тридцать лет. В Киргизии транзит прошел немного сложнее: здесь разброд в партийном руководстве был столь значителен, что в 1990 году в качестве компромисса в президенты избрали Аскара Акаева, не участвовавшего в деятельности партии. Акаев победил на безальтернативных выборах в октябре 1991 года (получив 95,4 % голосов) и неоднократно переизбирался. Он оставался у власти до тех пор, пока массовые уличные протесты в 2005 году не вынудили его бежать. С тех пор в стране власть менялась несколько раз, однако киргизская политическая элита по-прежнему так или иначе связана с позднесоветским периодом.

В Таджикистане дела обстояли иначе. Масштабные гражданские волнения, сопровождавшиеся дезертирством в армии