Америго - Арт Мифо

Он ждал от нее упреков в проявлении праздного любопытства, но миссис Крамли ничего не ответила; очевидно, и записка не особенно ее интересовала. Тогда он продолжил:

– Известно, что Уолтер пожелал низвергнуть Корабль в Океан, но…

Миссис Крамли взглянула на него.

– Он говорил, что хочет опустить Корабль на поверхность Океана, – пробормотала она. – Не мне говорил. Он, кажется, разговаривал сам с собой. Он мне не доверял.

– Он говорил, что хочет опустить Корабль? – переспросил Уильям.

– Да, – ответила миссис Крамли. – Это я помню точно!

– Я так и думал, – не выдержал Уильям.

– Нет, вы думали не так! – взорвалась вдруг она. – Ни в коем случае! Он не собирался обрушать его на дно, как говорили вокруг и как написано в этой унизительной книжонке! И эта ужасная скульптура… Ложь!

Ее глаза налились слезами.

– Он был смел, безрассуден, мой Уолтер… Он считал, что нам ни к чему искать Америго в облаках, где мы слепы. Думал, что мы обязаны вновь принять на себя гнев Океана, чтобы найти высшие Блага! Думал, что это и есть испытание, уготовленное нам Создателями, они ждут от нас действия!

– И все это вы слышали от него? – поразился Уильям.

– Не совсем, – призналась миссис Крамли. – Но я понимала, чего он хочет добиться, как это опасно и неблагоразумно! Ах, как я виновата!.. Ах, если бы он доверял мне!..

– Но ведь у него было множество сторонников! – воскликнул Уильям. – Почему же не удалось ничего сделать?

– У него не было сторонников, – уже спокойно и почти беззлобно ответила Аманда. – Это тоже ложь. Его убеждения были исключительны. Он действовал один.

– Один?

– Точно! И меня это не удивляло. Вы бы только послушали, о чем он говорил! Совершенно непостижимые праздности. Но он даже не употреблял размышление!.. Терпение и благоразумие – тоже нет… Кому и как такое может взбрести в голову?

Она посмотрела на Уильяма так, словно хотела услышать от него подробное объяснение, но затем смущенно отвернулась.

– На что же он тогда надеялся?

– Он искал кого-то, кто мог ему помочь, – проворчала она. – Он говорил: «Я уверен, тут есть человек, который знает, как опустить Корабль. Мне нужно его найти».

– Он был уверен?

– О да! Хотя я пыталась образумить его – разве может кто-то из нас знать то, что знают одни Создатели! Но какая мне награда… мой муж сброшен за борт, а меня осуждает все общество Корабля!

Она вновь склонила голову.

– В тот день меня вызвали в Ратушу.

– В Ратушу? А что… – Он колебался. – А что говорили вам в Ратуше?

– Ничего примечательного, – недовольно всхлипнув, ответила миссис Крамли. – А я даже и не была напугана, мне ведь нечего было бояться, просто разбита…

– Но что-то все-таки произошло? – Уильям уже не мог сдаться.

– Я говорю, ничего примечательного, – повторила старая женщина. – Я пришла в Ратушу, в кабинет, какой указывался в бумаге. Меня посадили за стол, и я просидела так около часа… да, около часа, немногим более того. Потом зашел какой-то Господин… дал мне склянку и карманные часы, велел подождать еще час, пока не принесут другие бумаги, и пить из склянки каждые несколько минут. Потом еще один принес бумаги…

– Какие бумаги?

– Видно, какие полагались! Меня освободили от службы и назначили мне постоянные выплаты… из-за Уолтера. И еще кое-что. Надо было подписаться. Я чувствовала себя лучше. Гораздо лучше.

– А после того? – спросил Уильям.

– После того я чувствовала себя лучше, – мечтательно откликнулась Аманда.

Но тут она опять заплакала.

– Почти двадцать четыре года я одинока, ничтожна…

Уильям заметил, что на каждой из четырех стен апартамента висит полка с книгами.

– Я тоже одинок, – собравшись с духом, возразил он, – но я не горюю. И вам вовсе не стоит…

– Юноша, – оскорбленная, покачала головой миссис Крамли, – отчего вы решили, что понимаете меня? Столько лет!.. Вы, верно, еще и не родились!

«По-своему она права, – сказал себе Уильям. – Если бы я бездействовал всю жизнь, я бы тоже истосковался». Вслух он спросил:

– Вы совсем не выходите из апартамента? Хотя бы ради сплочения?

– Со мной никто не желает сплачиваться, – ответила она таким тоном, будто это должно было быть ясно как день. – Но я, конечно, иногда выхожу за провизией и газетой, и еще в кое-какие места, что уж делать… Да не достанется вам, юноша, такое презрение людей!

Она помолчала, потом добавила:

– Возраст понудил бы меня ходить в Школу, но мне вручили и такую бумагу, по которой просветитель должен являться ко мне сам – один раз в месяц. Со мной все не так, как с остальными.

– Просветитель? Школа?

– Да, юноша, этого вы знать и не обязаны, но ожидающим отбытия, пожилым, тоже нужна помощь… Хвала творцам, они предусмотрели это! Хвала Господам – они сохраняют это право за нами десятки веков.

Она вновь умолкла, и Уильям впал в раздумье. Хотя он уже добился многого, – невероятно многого! – он все же ощущал некую незавершенность, неудовлетворенность этой встречей, и решил задать какой-нибудь другой вопрос… но какой? Ломая голову, он взялся за приготовленные для него кофе и фадж и даже успел ими сильно увлечься, но тут миссис Крамли придвинулась к нему – от нее самой на удивление приятно пахло – и сказала шепотом:

– Как-то оно выходит, что я не верю.

– Вы не верите? Чему?

– Я не верю, что его поглотили воды Океана; хоть это и праздное сомнение, но я не верю! Я принимала терпение – и мне теперь лучше, мне даже хорошо, но я не хочу терпеть…

– А где он? – Оставив питье, Уильям очень внимательно смотрел на нее.

– Я знаю, что он совершил страшный поступок, не просто праздный, – продолжала Аманда; ее руки, сложенные на коленях, подрагивали. – Но ведь нас учили, что Создатели добры… Не могло бы это означать, что прощения заслуживает даже мой муж?

– Где он? – повторил Уильям, хотя и не надеялся получить ответ. Несчастная миссис Крамли протянула вдруг к нему руку, дотронулась до плеча, отдернула руку, коснулась локтя – и отстранилась вновь. Она, по-видимому, очень не хотела показаться грубой, но за годы своего пребывания взаперти совершенно забыла, как следует выражать приязненные чувства другим людям.

– Мне кажется, что вы… это вы, юноша, найдете его! Такой же смелый, такой же безрассудный, как он, а может… и того смелее! И я знаю, чего вы боитесь, – многозначительно прибавила она. – Но я не расскажу никому, даже мисс Пулавской – это мой просветитель.

– Спасибо, – вырвалось у Уильяма.

– С условием, что вы образумите его, когда найдете… где бы он ни был. Океан ведь не