Позвонок - Ив Ланда

Вест мотнул головой:

— Не советую тебе продолжать. — Ледяная интонация юноши была предупреждением о серьезной угрозе. Он явно не блефовал.

Зак поверил и заткнулся, понимая, что выбрал правильный вариант поведения. Сейчас драка наверняка перерастет во что-то пострашнее, ибо Стивен смотрел на него так, будто уже вынес приговор.

— Последний шанс, — Вест вновь растянул ядовитую усмешку на лице. — В зависимости от того, что ты мне предложишь, решится дальнейшая твоя судьба. Клянусь, ты даже не представляешь, как я отыграюсь прежде, чем исчезну для всех вас.

— Исчезнешь для всех нас? — не понял Моллин, но Стив перестал улыбаться, и это заставило рыжего усерднее задуматься над решением возникшей ситуации.

Ему показалось, будто он чувствует запах мертвечины. Это длилось всего пару секунд, словно кто-то пронес мимо старый крысиный труп. Волоски на руках юноши приподнялись от нахлынувшего следом страха.

Что, если это дыхание Смерти? Что, если она сейчас с ними, тоже сидит на кухне и ждет, чем закончится разговор?

Захария испытал раздражение. Почему это он должен пасть жертвой? Почему он боится, а не Стивен? Стивен не сильнее, не умнее и не проворнее! Но глупые мысли на тему «кто круче» растаяли перед здравым рассуждением о последствиях. Не важно, кто будет сильнее, победитель все равно окажется за решеткой.

Однако, невесть откуда промелькнувший запах дохлятины напомнил Захарии о разделке косули у дяди на ферме. Забытые на солнце мелкие шкурки и не оттертая кровь пахли похоже.

Работа в полиции отнимала много времени, поэтому Сэнди Старрет лишь мечтал сделать из фермы ферму. Он мечтал завести коров, парочку коз, домашнюю птицу, но за всем этим хозяйством необходимо было ухаживать. Когда бы он мог все успевать? Сэнди не раз жаловался на то, что не женат. Мол, была бы у него крепкая женщина, он бы с удовольствием сбагрил на нее все эти заботы. Зато ей не пришлось бы работать где-то еще.

И тут Захарию посетила идея.

— А что, если… — начал он и взглянул на выжидающего Стивена Веста. — Помнишь моего дядю Сэнди?

— Мистера Старрета?

— Да, — Зак щелкнул пальцами. — У него есть ферма, на которой не хватает рук. Что, если я договорюсь, чтобы он взял тебя к себе? Окраина пригорода, природа вокруг, раздолье.

— И он не разболтает про меня моим?

— Нет. Я сочиню ему историю. Кроме того, мы же с дядей неплохие такие кореша. Не волнуйся, он не подведет. А еще его фермерский дом куда просторнее моей квартиры. Сэнди много работает, потому большую часть времени ты будешь один. Разве не круто?

Вест поразмыслил немного, затем состроил разочарованное лицо. Моллин прямо-таки видел, как у одноклассника рассеиваются планы по причинению тяжких телесных повреждений.

— Ладно, — дернул плечами Стив. — Мне удобно.

Гигантский валун свалился с души Захарии Моллина. Вновь засверкали слепящие лучи рассвета на горизонте его распластанной души. Наконец-то Стивен свалит.

Глава 30

Год за годом Город-1 не ждет весну и не грезит о ней. Напротив, он упирается до последнего, противостоит, не желая обнажать почву из-под уютного пушистого снега. Сколько под ним хранится маленьких секретов и огромных тайн… И все они желают оставаться спрятанными, покрытыми усыпляющим, умерщвляющим слоем, подальше от нежеланных глаз и рук.

Глухая тишина зимней ночью, высокие сугробы под прицелом тусклых желтых фонарей — вот он настоящий Город. Как бы ни была приятна весна своим цветением, воздухом, наполненным вестью о новой жизни, о новом цикле, эта земля оставалась преданной зиме и ждала ее в волевом терпении.

Снег не таял до последнего, но, когда март брал свое, вступал с набухшей почвой в союз и мстил ему, покрывая тротуары и обочины густой кашеобразной грязью. Просто так зимний город не уступит: в финале горячо любимой поры он утопит каждую улицу в коричневом липком потоке. И проносящиеся машины будут всякий раз ненарочно окатывать проходящих мимо горожан, раскрашивая их одежды оттенками бурых брызг и портя настроение на весь оставшийся день.

Таков был март. Самый неприятный и холодный, слякотный месяц весны. Месяц борьбы света и тьмы не только в природе, но и в разуме каждого живого создания.

Для кое-кого эта борьба порядком затянулась. И этот «кое-кто», живущий теперь на птичьей ферме Старрета, уже искренне раздражал Брайера. Еще никто и никогда не смел противиться ему так долго. Чаще всего, стоило Брайеру избрать жертву, как он тут же замещал собой ее прежнее нутро. Никакого сопротивления, лишь покорное рабское принятие. А если кто-то смел противиться, являл подобие воли — подселенец тут же жестоко подавлял это убогое восстание. Он ломал разум, ломал психику вплоть до агонических припадков, получал, чего хотел.

Со Стивеном же все сложилось чертовски по-другому. Пацан не на шутку этим раздражал. Иногда с ним хотелось покончить, но обычное самоубийство не принесло бы Брайеру никакого удовлетворения, ведь как же ярость? Как же бесконечно прибывающая ненависть, которая, подобно воде, заполняющей пробитый трюм, затапливала всю его сущность? Ей необходимо было вырваться и извергнуться множеством смертоносных искр, множеством взрывов, чье пламя пожрало бы чертовски много народа. Стихийная экспрессия безудержна и неодолима. Она была его душой, его природой. Сера ее активного вулкана была единственным воздухом, которым Брайер дышал.

Стивен множество раз брал в руки лезвие, смотрел на свое отражение в зеркале и трепетал от жгучего яда в крови. Однако, как бы он ни пытался презирать себя, у него не выходило — презрение словно огибало его и устремлялось совсем к другим людям. К его семье, друзьям, одноклассникам… Тогда парень клал лезвие обратно в пластмассовый настенный шкафчик.

Брайер не мог убить Веста, но чувствовал, что тот почти сломался. Несмотря на довольно необычный защитный механизм в виде юной Дэборы Вест.

И откуда она взялась? Что это за фантом такой? Еще одна душа в теле парня? Очень уж сомнительно. Брайер чувствовал, что Дэбби — гость, который присутствует постоянно, но облекается в форму далеко не всегда. Он убивал ее несчетное множество раз: разрывал на части, закапывал, пожирал. На какое-то время фантом пропадал, но через время все равно возвращался.

Как же его достали попытки Дэбби докричаться до настоящего Стивена… Такого обиженного, скомканного в пульсирующий от напряжения комок. Из исполина, ревущего посреди сундучных башен, Стиви превратился в крохотную черную точку, насильно зажатую воображаемыми рамками настолько, что стоит этим рамкам обрушиться, как внезапная свобода попросту разорвет крохотное тельце, уже привыкшее к своей новой форме.

Это именно то, чего