Позвонок - Ив Ланда

Этан, кто угодно взбесится. Рано или поздно. Посему приходилось терпеть и понимать, понимать и терпеть — парень верил, что товарищу просто нужна благоприятная среда, в которой все последствия стресса рассосутся сами собой, подобно легкому ушибу.

Но месяцы шли, зима завершала свой цикл, а Стивену Весту не становилось легче. Казалось, все только усугубилось. Теперь юный Вест мог позволить себе швырять предметы. Притом, не свои.

Однажды Захария принес в их со Стивом комнату бутерброды на алюминиевой тарелке с выгравированными на ней цветами. В легкие юноши тут же ворвался освежающий уличный мороз — окно было открыто нараспашку. Стивен рассматривал усыпающий под ржавым светом фонарей двор и с кем-то импульсивно беседовал по телефону. Разобрать слова собеседника не представлялось возможным, однако парню точно звонила не миссис Вест, голос был мужским. Но это также не был Этан.

Зак поставил тарелку на край письменного стола, аккурат возле затертой клавиатуры включенного компьютера. На экране мигала заставка игры, поставленной на паузу: два скрещенных пистолета на фоне багровых потеков.

Плечи Моллина передернулись сами собой от нарастающего холода. Он поражался тому, как бесстрастно высовывается в окно его друг. Периодически Стив подносил пальцы к губам и в темноте разгоралась крохотная алая точка. То, что Вест начал баловаться сигаретами, огорчало Зака, ведь он не переносил горький запах табачного дыма. По крайней мере, он был уверен в этом настолько, что при малейшем улавливании заливался приступом сухого кашля. Аллергия — вот, каков был его собственный вердикт, пускай и не подтвержденный врачами.

— Боже, Стивен, — тихо произнес Захария с дружелюбнейшей улыбкой, которая предназначалась больше для смягчения возможной негативной реакции друга, нежели получилась искренне. — Заканчивай вонять. Холодно на улице!

Тот искоса, недобро зыркнул на рыжего юношу и вышвырнул недокуренную сигарету в снег под окнами.

— Нет. Я все сказал, — последнее, что произнес Стивен загадочному собеседнику и завершил звонок.

Он закрыл окно молча, и от этого молчания у Захарии заложило уши. Затем Вест подошел к столу, бросил взгляд на тарелку с бутербродами. Совершенно спокойно. Пугающе спокойно.

Это был откат воды от берега перед цунами.

Молниеносное движение рукой, и оба бутерброда полетели в грудь Захарии. Прямиком на белую выстиранную футболку, еще пахнущую пионовым кондиционером. С вибрирующим звоном в дверной косяк врезалась алюминиевая тарелка. Она глухо отскочила на ковролин и покатилась в сторону, к стене, уже безвозвратно погнутая.

Стивен Вест зашипел, таращась на Зака налитыми яростью глазами:

— Я просил не лезть ко мне! Какого хера ты лезешь ко мне, когда я разговариваю по телефону?!

Тот перепугался и оцепенел от неожиданности, он слышал, как хрустят костяшки сжавшихся кулаков Веста. Еще движение или вдох, и эти кулаки полетят в конопатую физиономию. Но Моллин никогда не считал себя трусом. Червь гнева уже пожирал его, это было заметно по участившемуся вздыманию груди, по тому, как меняется взгляд с опешившего на хищный.

Как смеет этот Вест?!

Да, Зак мог бы наброситься на неблагодарного, порядком охреневшего Стива, мог поколотить его не хуже, чем тот поколотил бы в ответ. Не исключено, что они разгромили бы всю комнату и залили ворсу ковролина кровью разбитых носов. От одной только мысли у Захарии вокруг сердца ореолом растекалась приятная, кипятящая кровь, рябь. Но все еще рационально мыслящий мозг твердил: вы никогда не дрались, такого никогда не происходило, конфликт несущественный. Что-то щелкало в голове, и рассерженный Захария начинал видеть за животной яростью друга сильнейшую боль от раны, прорубленной в душе несправедливым отношением родителей, смертью бабушки и нависшим одиночеством. Судя по всему, к общему салату проблем кто-то вывел парня из себя по телефону, а Захария попался под горячую руку.

— Я не хотел мешать, извини, — после протяжного выдоха ответил Моллин.

Сколько можно было терпеть и извиняться? Многолетняя дружба связывает души канатами — их оборвать непросто, и Зак продолжал бы самоотверженно терпеть, пока не вправил бы мозги этому поехавшему обратно. Ведь Стивен Вест был славным парнем, спокойным, скромным и, самое главное, далеко не тупым.

Но весь альтруизм начал иссекать, когда угроза нависла над семьей. Тогда в голове у Моллина закрутились-заскрипели шестеренки совсем иного механизма — первобытного механизма, предусмотренного природой для защиты родного племени и собственной пещеры от посягающих на них тварей.

Впервые это произошло в начале февраля. Зак поехал в город, чтобы забрать заказ из крупного торгового комплекса «Мир охоты и рыбалки». Они со Стивом придумали устроить на весенних каникулах активный отдых в лесу. Планировалось взять с собой дядю Зака, холостяка Сэнди Старрета, который работал копом Пригорода-1, а в свободное время просто обожал охотиться и рыбачить. Свежий воздух и шквал позитивных эмоций должны были покончить с депрессией Веста и восполнить силы перед последним рывком — итоговыми контрольными работами.

Захария отсутствовал дома каких-то жалких два часа, но по возвращению обнаружил свою мать, которая была выходная в тот день, с красными блестящими глазами. Она точно плакала во время его отсутствия, хоть отчаянно это отрицала. В тот день она много курила и мало говорила. А еще всячески избегала встречи со Стивеном.

Тот же, напротив, был в отличном расположении духа, сидел в их с Заком комнате и играл за компьютером. Неизвестно, что произошло за столь короткий промежуток времени, но от миссис Моллин больше не было слышно ни единого замечания в сторону гостящего Веста. Как бы он ни дерзил и как бы отвратительно себя ни вел.

А еще Стив нередко уходил куда-то на всю ночь. Все расспросы оставались без ответов, поэтому Зак быстро перестал спрашивать. Ему было стыдно признавать, но в такие замечательные ночи Моллины выдыхали с облегчением. В такие ночи Заку спалось слаще всего. Он ждал эти ночи и даже мимолетно ловил себя на мысли (хоть и отгонял ее), что хочет, чтобы Стивен ушел в очередной раз и больше не вернулся. Ужасные мысли, постыдные мысли! От них Зак чувствовал себя паршивым, никуда не годным товарищем.

Стиль одежды у Веста также резко изменился. Так резко, что у Захарии возник вопрос: откуда у Стивена деньги на обновление гардероба? Но интересоваться он не стал — догадывался, что парень, скорее всего, влез в какие-то мутные дела. Как лучший друг, он обязан был вывести Стивена на чистую воду, отговорить заниматься сомнительной деятельностью, наверняка противозаконной. Но почему-то Зак этого не делал. Не хотел.

Шестеренки крутились и скрипели. Скрипели и крутились. Вляпавшийся в неприятности Вест, рано или поздно, должен сожрать сам себя, должен самоуничтожиться. Ведь что это, если