Лили - Патриция Гэфни

– Вы так добры ко мне.

Вместо ответа Меро с шумом втянула в себя чай.

– Вы живете одна?

– Нет, – ответила старуха, удивившись вопросу, – у меня есть Гэйб и Патер.

– Патер?

– Ослик. А теперь еще и курочка. Как мы ее назовем?

Лили ничего не приходило в голову.

– И потом у меня есть моя работа.

Она протянула овсяную лепешку Габриэлю; он подхватил ее и принялся задумчиво жевать, не сводя глаз с Лили.

– Вы давно здесь живете? – спросила Лили, с трудом подавив усталый зевок.

– Довольно давно.

На полу в изголовье постели стояла небольшая шкатулка, обильно украшенная камешками и морскими ракушками. Меро вынула из нее короткую глиняную трубку и кожаный кисет. Глядя, как она набивает трубку табаком, Лили заметила, что руки у нее слегка дрожат. Меро разожгла трубку, прикурив от длинной соломинки, которую сунула концом в огонь, и вскоре запах табака смешался с густым духом торфа.

Лили опустилась щекой на свои сложенные руки. У нее оставался еще один, последний вопрос, но она не знала, как ею задать, опасаясь обидеть Меро.

– А вы… вам… когда-нибудь бывает одиноко?

Старая женщина удивленно повернула голову. Ее лицо было в глубокой тени, Лили различала только две блестящие точки: это огонь отражался в ее глазах. Но даже в темноте ей показалось, что Меро погрустнела.

– Одиноко? – повторила она своим добрым, по-детски тонким голосом. – Но разве мне может быть одиноко, если я никогда не бываю одна? – Протянув руку, она ласково погладила Лили по щеке загрубевшими морщинистыми пальцами, – Спи, ярочка моя.

Лили закрыла глаза и незаметно уснула, слушая, как Меро распевает высоким надтреснутым сопрано:

Средь зелени полей за Ним иду,

Рука моя дрожит в Его руке…

Проснувшись, она оказалась одна. Мысли о Дэвоне теснились у нее в голове, наверное, он ей снился, но наяву Лили ничего не могла вспомнить и была рада этому. Она села и вновь подивилась чуду задней стены, в которой сейчас видела свое смутное отражение. Освещенное бледным светом, проникавшим в полуоткрытую дверь, оно показалось ей настолько нелепым и забавным, что Лили едва не улыбнулась. Торопливо натянув на себя одежду, она вышла из дома.

И остолбенела. В десяти шагах от нее стоял великан. Напрягшись всем телом. Лили уже готова была бежать и даже открыла рот, чтобы закричать, но через миг поняла, что он не настоящий, вернее, не живой, так как он был вполне реален. Не человек и не зверь, скорее некое одушевленное полурастительное существо. Она подошла ближе и с изумлением обнаружила, что зеленый великан отнюдь не одинок: его окружали другие – дюжины других! – расставленные по двору вокруг него. Некоторые напоминали растительного человека, хотя стояли в других позах, но были среди этих фигур совы и черепахи, большегрудые женщины и кошки, кролики и рыбы, а еще гигантские шары, причудливые тотемы и какие-то совсем непонятные существа и предметы, суть и назначение которых были известны лишь тому, кто их создал. Неужели Меро?

Чтобы вылепить голову растительного великана (восемь футов от земли), Меро, вероятно, приходилось вставать на стол или на телегу. Подойдя поближе, Лили увидела, что он сделан в основном из земли. И эта земля плодоносила! Зеленые побеги и пучки жесткой болотной травы пробивались где попало из его тела, придавая великану неподражаемо съедобный вид. Лица у него не было, а вот выражение, безусловно, было, однако Лили не смогла бы объяснить на словах, что оно означало, к тому же она подумала, что ее восприятие может зависеть от ее настроения. Сейчас великан казался чудаковатым, но в другое время, возможно, он ее испугает.

Она услыхала яростный кашель, доносившийся откуда-то справа, и, осторожно прокладывая себе дорогу среди морских звезд, русалок и раскинувших крылья птиц, нашла наконец Меро, вытиравшую рот носовым платком. Старуха бросила на Лили такой же робкий, застенчивый взгляд исподлобья, что и вчера, когда ждала ее отзыва о своей великолепной стене, усыпанной стеклышками.

На этот раз Лили постаралась более тщательно подобрать слова.

– Я не знала, что вы имели в виду вчера, когда говорили о своей “работе”. Теперь я понимаю. Оказывается, вы – художница.

Сморщенные темные щеки окрасились в цвет бургундского вина, вспыхнула щербатая улыбка, а добрые карие глаза засияли от удовольствия. Лили улыбнулась в ответ, догадавшись, что сказала именно то, что нужно.

– Ты хорошо выспалась, – отметила Меро, как будто желая переменить тему. – Как ты себя чувствуешь?

Лили взглянула на небо: судя по положению солнца, наступила уже вторая половина утра.

– Никогда в жизни не вставала так поздно, – удивленно ответила она.

– Почему бы тебе не сварить нам чаю? На сковороде еще остались корки от овсяных лепешек, принеси и их тоже. Люблю завтракать на воздухе, когда погода хорошая.

– Хорошо. – Но Лили не хотелось уходить. – Из чего… сделаны ваши скульптуры? – спросила она.

Та, над которой Меро трудилась в эту минуту, формой отдаленно напоминала лошадь и имела жесткий проволочный каркас. Увидев его, Лили невольно задумалась о судьбе куриной клетки. У ног Меро стояло корыто с каким-то густым коричневатым месивом. Она аккуратно наносила его горстями на металлический каркас.

– Это похоже на смесь глины с соломой и… перьями. Меро опять довольно улыбнулась.

– Так оно и есть, – подтвердила она. – Да, и еще куриный помет. Прекрасное вяжущее средство.

У Лили открылся от удивления рот, а Меро, сидевшая на корточках возле своей новой лошади, бросила на нее вопросительный взгляд снизу вверх.

– Я принесу чай, – покраснев, пробормотала Лили и поспешила прочь.

На дороге к дому ее начал разбирать смех. После скудного завтрака и краткого отдыха на одеяле, расстеленном прямо на земле под негреющим сентябрьским солнцем. Лили поинтересовалась, в чем будут состоять ее обязанности. Прежде всего она должна будет замешивать в корыте и приносить Меро материал для лепки статуй. Старуха пожаловалась, что ей самой в последнее время стало не под силу перетаскивать эту смесь, во всяком случае, не в тех количествах, что ей требовались. Работала она не покладая рук и при Ясной погоде могла закончить скульптуру средних размеров в три-четыре дня. Больше всего на свете Меро ненавидела ненастье, но, увы, на болотах дождливых дней выпадало куда больше, чем ясных. Свою зеркальную стену она начала строить прошлой зимой просто от отчаяния, когда непогода надолго заперла ее в доме. Остаток дня ушел на то, чтобы объяснить Лили, как и в каких пропорциях смешивать глину с остальными компонентами. Оказалось, что процедура не так проста, как могло показаться на первый взгляд.