Лили - Патриция Гэфни

Льюис повернулся к ней:

– Это правда. Лили? Хоть слово из этого правда? Вы знаете этого человека? Он…

– Разумеется, это не правда, – вмешался Сомс, опомнившись и встав между ними. – Этот человек – лжец и скорее всего самозванец. Лили – наша родственница, дочь моего кузена. Я служитель Господа, Он благословил меня даром читать в людских сердцах, и я говорю вам: сердце этой женщины чисто. Неужели вы думаете, что я смог бы обвенчать своего сына с обыкновенной уличной дрянью? – В голосе Сомса звучала фанатичная убежденность. – Мы не верим вашей лжи, сэр. Немедленно покиньте мой дом. Венчание будет продолжено, как только эта честная девушка подтвердит нам, что она невинна. Мы поверим ей на слово. – Лили, – прогремел он, обратив на нее самоуверенный взгляд, – мы ждем от тебя правды. Скажи нам, знаешь ли ты этого человека?

– ; Да, я его знаю.

При других обстоятельствах выражение, появившееся на лице Сомса, вероятно показалось бы ей комичным, настолько явным было его запоздалое стремление задать вопрос иначе. Собрав воедино остатки сил. Лили отвернулась от Сомса и заглянула прямо в потрясенное лицо Льюиса, дрожащей рукой стащив с головы вуаль.

– Все, что он говорит, – правда. Я была его любовницей. Простите меня, Льюис, я не хотела причинить вам боль. Я хотела стать вам хорошей женой…

Она умолкла, когда Льюис, зарычав, оттолкнул ее. Руки у него тряслись от еле сдерживаемой ярости. Он повернулся к ней спиной.

Его отец тотчас же поспешил отвести его в сторону. Их тихий, напряженный разговор никому не был слышен, так как теперь уже вся гостиная гудела, словно потревоженный улей: гости все более громко и возбужденно выражали свое негодование. Лили настолько остро чувствовала на себе их жадные взгляды, будто ее выставили напоказ голой, но ни на кого из них не смотрела. Она не отрывала глаз от лица Дэвона. Даже в ту минуту, когда Льюис, прервав отчаянные увещевания Сомса, объявил, что венчание отменяется, она не могла отвести взгляд, хотя жестокое торжество в глазах Дэвона убивало ее.

Постепенно до нее дошло, что гостиная пустеет. Вдруг Лили почувствовала, как кто-то легонько тронул ее за руку, и, обернувшись, увидала рядом с собою Руфь Сомс. Бедная маленькая женщина смотрела на нее в таком замешательстве, что Лили невольно протянула к ней руку и прошептала: “Простите меня”. Огорченно покачав головой, Руфь открыла было рот для ответа, но Лили так и не суждено было узнать, что она хотела сказать, потому что Льюис решительно оттолкнул их друг от друга, и миссис Сомс, боявшаяся сына не меньше, чем мужа, вышла молча из комнаты.

Прекрасно понимая, что с Льюисом объясняться бесполезно. Лили решила просто ждать. Этим утром, надевая красивый светло-зеленый свадебный наряд, она выглянула в окно и отметила, что погода стоит как по заказу: солнце светит ярко, на небе ни облачка. Теперь же, ничуть не удивившись, она увидала сквозь высокие окна гостиной, что небо потемнело, а внезапно поднявшийся ветер подхватывает и гонит тучами опавшую листву. По иронии судьбы погода переменилась, чтобы должным образом отметить крушение ее свадебных планов.

Льюис судорожно сжимал и разжимал кулаки. Повернувшись спиной к Дэвону, он прошипел ей в лицо:

– Лили Трихарн, вы обесчестили мой дом и покрыли мою семью позором. Покиньте этот дом, отныне вы для нас мертвы. Но знайте: гнев Божий обрушится на вас и покарает. Его суд скор и справедлив. Вон, шлюха! Грязная, блудливая сука…

В глубине души она не верила, что он ее ударит, хотя он потрясал кулаками у самого ее лица, и все же перевела дух с облегчением, когда Дэвон схватил его за воротник и оттащил назад, прервав гневную тираду.

– Погоди, свояк, а разве для меня у тебя не найдется слов обличения? Не очень-то это справедливо с твоей стороны, старина Льюис! Девице как-никак нужен напарник, чтобы быть грязной, блуддивой сукой… А может, папаша позабыл тебе про это растолковать?

– Негодяй! Дьявольское отродье! Убирайтесь из моего дома оба! Эй, что вы делаете? Стойте! Прекратите, я вам говорю…

Толкая в грудь, Дэвон заставил Льюиса задом отступить к дверям.

– Уходи, Льюис, – сказал он тихо. – Через две минуты я уйду. Но пойми, дружище, сперва мне надо переговорить с Лили.

– Нет, вы…

– Две минуты, – и, сопроводив свои слова энергичным толчком, Дэвон закрыл дверь у него перед носом.

Лили взглянула на крошечный диванчик-визави – единственное место для того, чтобы присесть, оставленное в гостиной, видимо, для кого-то из пожилых гостей. Но он стоял у окна на другом конце комнаты, куда ей было не добраться, не рискуя упасть по дороге, поэтому она отошла назад и прислонилась спиной к стене, обшитой дубовой панелью в человеческий рост. С видом победителя Дэвон не спеша двинулся к ней, засунув руки в карманы. Она знала, что этот легкомысленно-веселый вид является лишь маской, на самом деле в его поступках никогда не было ничего легкомысленного. Он остановился перед нею и оперся рукой о стену. Лили ощутила исходящую от него угрозу, но не испугалась. Ей больше нечего было бояться.

– Извини, что так вышло со свадьбой, – бросил он, улыбаясь с фальшивым участием. – Но насчет Льюиса я был не прав: он законченный болван, и слава Богу, что ты от него избавилась. Так что ты теперь будешь делать, а?

Лили промолчала.

– Я полагаю, так или иначе, ты выкарабкаешься. Гадюки живучи.

Не гордость, а оцепенение удержало ее от слез. Смотреть на него было мучением, но она хотела знать ответ. Проглотив ком в горле, Лили сумела произнести единственное слово:

– Зачем?

Постепенно выражение его лица изменилось. Коварная ухмылка сменилась лютой ненавистью, под которой угадывалось глубоко затаенное горе.

– Клей, – ответил он глухо. – Ему не лучше. Лили. Наверное, сейчас он уже мертв. Я сидел возле него целый месяц, но он так и не очнулся. Доктора говорят, что он безнадежен. – Дэвон что-то вытащил из кармана и протянул ей. – И это ты его убила.

Лили развернула истертый листок. Колени у нее подогнулись, она с трудом удержалась на ногах, опершись о стену всем телом, и бессильно уронила руки. Глаза закрылись сами собой, гул в ушах превратился в оглушительный рев. “Лили стреляла”. Кровь отхлынула от ее лица, она выглядела так, словно уже была мертва. Но дурнота прошла. Лили не упала в обморок – даже в этой милости ей было отказано. Придя в себя, она сложила руки на животе, словно хотела защитить свое дитя, и облизнула пересохшие губы.

– Почему же ты просто не убил меня? – прошептала она.

Дэвон наклонился ближе к ней, и Лили поняла, что он не расслышал. Боль в горле мешала ей говорить, но она повторила свои слова.

– Я хотел. Все еще хочу. Но так даже лучше. Лили больше не могла на него смотреть и догадалась, что он уходит, лишь услыхав его шаги, заглушенные ковром. Секунду спустя дверь открылась с легким щелчком, а потом она поняла, что осталась одна. Медленно, плавно, Лили соскользнула на пол.