Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Ты спятил, человечий отпрыск? Ты что, не видишь, что вода испорчена?

Феликс уже был готов возразить, когда Цауберлих, тоже смотревший на воду, отметил зеленоватые поблескивающие пятнышки.

— Гнилой камень? — изумленно произнес он, и Феликс похолодел. Все, что он слышал об этом жутком веществе, так это только то, что оно было полным воплощением Хаоса, созданным опытами злых алхимиков в самых жутких сказках.

— Что ты сказал, колдун? — поинтересовался Готрек.

— Я думаю, что это может быть гнилым камнем. Такой зеленоватый отсвет некоторые авторы приписывают этой жуткой субстанции. Если в воде есть хотя бы след гнилого камня, она может вызвать самые жуткие мутации.

— Существуют легенды, что скавены портят воду, — сказал Готрек. — Неужели они настолько глупы, что делают это с помощью гнилого камня?

— Я слышал, что они только им и живут. Возможно, это служит сразу двум целям: кормит самих скавенов и не дает утолить жажду их врагам.

— Вы кажетесь очень осведомленным в делах Хаоса, господин Цауберлих, — подозрительно сказал Феликс.

— Мы с доктором охотимся на ведьм, — пояснил Альдред Разящий Клинок. — А это заставляет изучить множество странных вещей. Вы полагаете, что мои спутники глупы настолько, чтобы заигрывать с Павшими Силами?

Феликс покачал головой. Он вовсе не хотел иметь неприятности с таким отчаянным воином, как храмовник.

— Приношу свои извинения за неуместные подозрения.

Готрек хмыкнул.

— Не стоит извиняться. Всем врагам Тьмы необходима постоянная бдительность.

Альдред кивнул в знак согласия. Кажется, Готрек пришел в благостное расположение духа.

— Нам лучше идти дальше, — сказал Юлис Гаскон, нервно оглядываясь назад.

— И лучше пить то, что мы принесли с собой, человечий отпрыск, — сказал Готрек, как только они двинулись в путь.

— Что это такое? — нервно спросил Феликс, и далекое эхо откликнулось на его вопрос. Юлис посветил светом лампы в темную пещеру: огромный бесформенный гриб отбрасывал длинные тени на белые, покрытые плесенью стены. Споры носились в свете лампы.

— Когда-то мы выращивали грибы, — пробурчал Готрек. — Теперь они выглядят как очередные жертвы Искажения.

Победитель троллей прошествовал в комнату. Его башмаки оставляли следы на заросшем плесенью полу. Где-то вдалеке Феликс услышал журчание воды.

Белые осколки, длиною пяди в полторы, торчали из стен, вытянувшись, как только они вошли — и внезапно посыпались прямо на пришельцев. Готрек защищался своей секирой. Они со звоном отскакивали от него. Все больше и больше отростков отделялось от стены, они походили на трепыхающиеся крупные хлопья снега. Феликс оказался окруженным мягкими жирными тельцами и хлопающими крыльями.

— Мотыли! — закричал Цауберлих. — Это мотыли! Они летят на свет! Гасите его!

Стало темно. Когда Феликс в последний раз видел Готрека, тело гнома было полностью облеплено огромными насекомыми, а затем и он сам оказался в центре снежной бури крылатых тварей, его плоть болела от прикосновения моли. Затем все вновь стихло.

— Отходим. Медленно, — прошептал Готрек, добавляя жест к каждому слову. — Мы найдем другую дорогу.

Феликс оглянулся на длинный зал — эх, если бы камни горели поярче! Он был уверен, что что-то слышал. Он подошел, тронул гладкий холодный камень в стене и почувствовал легкую дрожь. Камни вновь разговаривали.

Он напряг глаза. Вдалеке он разглядел неясные тени. Одна из них несла знамя, увенчанное человеческой головой. Он вытащил меч из ножен.

— Смотрите, они снова нас обнаружили, — сказал он. Ему никто не ответил — все уже скрылись за поворотом. Феликс понял, что они продолжали идти, пока он стоял и прислушивался, и бросился вдогонку.

Переполненный страхом, Феликс открыл один глаз. Он очнулся ото сна. Была очередь Готрека сторожить, но ему показалось, что он услышал жуткие голоса. Он оглядел маленькую комнату, и его волосы зашевелились. Сердце громко стучало, отдаваясь в ушах, и ему показалось, что он почти умирает. Силы покинули его.

Странный зеленый свет освещал все вокруг, скользя по онемевшему лицу Победителя троллей, который не мог пошевелиться. Тень Готрека на стене была огромной и внушительной. Существо, от которого исходил свет, стояло на коленях перед Победителем троллей, в мольбе протянув к нему руки. Это была старая гномиха.

Она была почти бестелесна, но все еще носила отпечаток древних времен, словно отразившихся в ней сегодня. У нее была царственная осанка, а лицо хранило след былой властности. Щеки ввалились, а тело стало дряблым и рыхлым, словно источенным червями. Глаза, сверкавшие из-под нависших бровей, были озерами тьмы, в которых горели колдовские огоньки. Казалось, привидение пожирала потусторонняя болезнь, рак духа.

Один вид этого существа переполнил Феликса страхом, а его страдания только усилили ужас. Оно словно бы говорило о том, что существуют такие загробные вещи, от которых даже смерть не может избавить, — те темные силы, которые захватывают призраков и калечат их. Феликс всегда боялся смерти, но теперь он ужаснулся оттого, что бывают вещи и похуже. Он почувствовал себя на краю безумия, надеясь поскорее избавиться от этого ужасного открытия.

Рядом Юлис Гаскон застонал, как ребенок, которому приснился кошмар. Феликс попытался отвести глаза от разыгрывающегося перед ним действия и посмотреть на него, но не смог. Он был захвачен жутким противостоянием.

Готрек поднял свою секиру и положил ее между собой и страдающим призраком. «Это мне кажется, — думал Феликс, — или действительно руны, покрывавшие широкое лезвие, засияли неземным огнем?»

— Изыди, Искаженная! — проговорил Победитель троллей голосом чуть громче, чем шепот. — Изыди, я все еще жив!

Существо рассмеялось, однако Феликс не услышал ни звука. Он слышал его голос только в своей голове.

— Помоги нам, Готрек, сын Гурни. Освободи нас. Наши могилы осквернены, и ужасная разрушительная сила поселилась в наших покоях. — Привидение взвилось, готовое рассеяться как туман. С огромным усилием ему вновь удалось обрести свои очертания.

Готрек попытался что-то сказать, но не смог. Мышцы на его шее напряглись, а вены вздулись.

— Мы не совершили никакого преступления, — сказал призрак голосом, в котором слышалось многовековое страдание и одиночество. — Мы уже отправлялись навстречу Духам наших предков, когда внезапно были отброшены назад осквернением мест нашего упокоения. Мы лишены вечного мира.

— Как это произошло? — спросил Готрек. В его голосе был и страх, и желание узнать правду. — Кто мог вырвать гнома из царства его предков?