Алхимик в Пустыне - Лана Туулли

— А теперь скажи ему, чтобы заел зелье мёдом, — велела Далия. — Не знаю, правда, нужно ли, но чем больше целебных веществ он употребит внутрь, тем вероятнее выживет.

Фриолар перевел:

— Нынче отведайте меда, о уважаемый гость! Ибо лишь так возможно наполниться жизненной силой и исцелиться от ран, полученных в пережитом вами ночном бою.

— О, луноликая! — взвыл Далхаддин, употребив предлагаемый продукт по назначению. Во-первых, он обрадовался, что снова может говорить — ибо зелье было настолько кислым, что скулы у несчастного пустынного жителя едва не связались до конца жизни. Во-вторых, темный, тягучий мёд был отменно хорош и совершенно не похож на те слипшиеся крошащиеся кусочки, которые Далхаддин видел на рынке в Ильсияре. А в-третьих, спасительница, взявшая на себя труд выхаживать искусанного скорпионами путешественника, действительно заслуживала всяческих похвал. — О, светлокожая! Если б Луна с неба сошла и увидела стан твой изящный, если б узрела, как темны твои очи и изнежена кожа, то устыдилась бы собственной тени! Тогда не видать бедным людям ночного светила отныне! Скройся, прекрасная, спрячь свое тело в глубоком колодце, ибо иначе весь мир распроститься с Луною!..

Слушая поток слов на языке жителей пустыни, Далия вежливо улыбалась и покачивала головой. Когда излеченный пришелец закончил длинную фразу, алхимичка поулыбалась еще какое-то время, потом коротко, но чувствительно, напомнила сидящему рядом Фриолару, что дама желает понять, о чем идет речь.

— Он советует скрыться тебе в колодце, — мстительно перевел Фриолар. — Дескать, иначе твой бледный вид смущает людей и ночное светило…

— Да? Надо же, — посетовала Далия. — Вот хам! А с виду такой приличный! На себя бы посмотрел — выжжен солнцем до черноты, что твоя головешка…

Далхаддин потянул переводчика за рукав и умолящим выражением лица дал понять, что очень хочет постичь, что ответила на его комплимент луноликая и прекрасная.

— Она говорит, что вас, уважаемый, должно быть, очень любит дневное светило, — «перевел» Фриолар.

Начинающий волшебник засмущался от похвалы и, скромно потупившись, ответил:

— Да, Духи Пустыни благоволят роду моего предка; наслав на меня скорпионов, они подарили возможность лицезреть воплощение истинной женской прелести! О, как я могу отблагодарить несравненную красавицу за ее доброту и заботу? За тот напито… э-э… мёд, который вернул мощь моему бедному телу?

Фриолар не отказал себе в удовольствии подвергнуть слова гостя небольшой редакторской правке — источником которой было то соображение, что если бы не Далия и ее желание потворствовать Напиной копательной мании, мэтр Виг провел бы лето в своей Башне, уютной и безопасной, не заставляя секретаря обезвреживать чудивищ. И, между прочим, гонки только начинаются, и неизвестно, какие еще сюрпризы ожидают алхимика в Пустыне…

— Он говорит, что скорпионы, которые чуть не отправили его на тот свет — просто прелесть по сравнению с тобой. И спрашивает, чем тебя отблагодарить? Если позволишь высказать мое мнение — наконец-то парень созрел для конструктивных предложений.

— Конструктив — это, конечно, хорошо, но за намеки по поводу скорпионов он у меня еще попляшет, — чуть сузив глаза, пообещала Далия. Будь Далхаддин не учеником в Хетмироше, а студентом в Талерине, он бы знал, что подобный взгляд чреват на экзамене луноликой преподавательницы дополнительными пятью вопросами.

Увы, горе-шпиона подвела тысячелетняя традиция магов Хетпироша принимать в свои ряды исключительно представителей сильного пола: даже если бы Далхаддин успевал понимать замечания на беглом кавладорском, которыми обменивались Фриолар и Далия, ему просто не могло прийти в голову, что женщина может всерьез угрожать мужчине.

Да и за что угрожать-то? Подумаешь, не знал Далхаддин, что черный халат странного покроя, купленным им у торговца, в северных и западных землях носят лишенные магических способностей знатоки природы, языков и книг. Хмм… Если подумать, лишенные магических способностей образованные люди в Хетмироше тоже ценились — чуть меньше, чем красивая молодая жена, но всяко больше, чем обыкновенные гончары и сапожники…

Хотя, учитывая, насколько трудно сделать качественную глиняную заготовку для голема… Ладно, не будем преувеличивать. Но то, что хороший чтец, способный обучать детей грамоте, ценится больше, чем пьющий сапожник, — сомнению не подлежит (25).

Итак, Далхаддин, едва придя в себя, почувствовал неизъяснимую симпатию к прекрасной незнакомке, которая спасла ему жизнь, приютив в старом полуразвалившемся доме и излечив от скорпионьего яда. Поэтому он принялся всячески превозносить ее красоту, доброту и прочие прелести, попутно рассказывая о своем житье-бытье в Хетмироше под руководством великого Кадика ибн-Самума, не стесняясь преувеличивать, что для своего учителя он, Далхаддин — вернейший помощник, можно сказать, правая рука…

Виг, который категорически отказался знакомиться со спасенным бедолагой из соображений "тсс! конспирации!" и который был вынужден замаскировать себя архисложными хамелеоновыми чарам(26), сидел на верхнем краю отремонтированной гномкой лестницы и внимательно подслушивал происходящий на первом этаже разговор.

Старик немного понимал наречие жителей Пустыни; он лишь усмехнулся, когда поощряемой любопытной алхимичкой незваный гость принялся рассказывать о мерах, которые маги Хетмироша собирались принять ради безопасности гостей и участников гонок выборов Покровителя Года. Когда Далхаддин, тая от внимательного взгляда алхимички, заговорил о том, что Кадик собирается использовать особое заклятие крови, чтобы исключить возможность жульничества со стороны участвующих в соревнованиях магов, подслушивающий Виг резко поскучнел, задумался и принялся крутить кончик бороды, явно раздумывая, а стоит ли ему ввязываться в честную драку…

Используя красоту в личных корыстных целях, Далия заполняла в блокноте страницу за страницей, подробно узнавая обычаи и традиции жителей Пустыни, цены на скот в Ильсияре, магические заклятия, которые использует Кадик ибн-Самум для обеспечения безопасности Хетмироша, любимую поэму Далхаддина, его любимый сорт дынь, время вызревания персиков в саду эмира Джавы, особенности ритуалов для вызова демонов и т. п., и т. д.

Когда же Фриолар, притомившись переводить метафоры и гиперболы цветистого языка восторженного эльджаладца, прибежал к Вигу жаловаться на чрезмерное любопытство коллеги, волшебник ответил, что "хороший волчок знает, у какой ярочки сладкий бочок" и посоветовал учиться у профессионала. Подобный высочайший уровень мастерства допросов, причем без использования раскаленного железа, дыб и купания в ледяной проруби, он, Виг, за всю долгую волшебную жизнь не встречал…