Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

— Моя хромота пропала после твоего выстрела, там, под мостом. Но попавшая в тело дробь, лишила меня возможности производить потомство. И помнишь, когда чуть позже ты пытался вытащить подстреленную утку на спиннинг, у тебя ничего не получилось? Помнишь?..

— Я все прекрасно помню…

— Так вот, это я оборвал твою леску и завладел уткой с блесной в ее крыле. А еще в тот момент я завладел частичкой тебя.

— Как это? — усомнился я. — Такого просто быть не может.

— Как видишь, может. В тот момент ко мне пришло знание истории моих предков, которую я сейчас рассказал. Но если когда-то дурачок Игорюня почти превратился в бобра, то после твоего выстрела и той возникшей связи через натянутую леску, бобер стал превращаться в человека. Я увеличился в росте, научился ходить прямо, во многих местах лишился волос; мой хвост значительно уменьшился: у меня появилась способность говорить, как говоришь ты; я в одно мгновение узнал то, что знаешь ты; и я могу внушить тебе то, чего хочу!

— Невозможно!..

— Но ты ведь приехал сегодня на речку. И ты пришел на то самое место, которое подготовила моя бобриха. А я именно на сегодня назначил свою свадьбу. И вот теперь мы все вместе здесь, так как я и хотел.

— Но зачем? Зачем все это?! — закричал я.

— Ради потомства, — ответил бобер.

— Я не понимаю…

— Ты превратил меня в евнуха! — повысил голос бобер. — Но я стал частичкой тебя, а ты — частичкой меня. Поэтому если моя бобриха принесет от тебя потомство, я буду считать, что это и мои дети.

— Это невозможно!

— Игорюня так не считал…

— Но я не деревенский дурачок! Я никогда не смогу заняться этим с… с бобрихой!!!

— У тебя нет выбора, — возразил бобер. — У вас обоих нет выбора. Смотри, какая у нас красивая невеста. В подвенечном платье, в фате… Вылитая кукла. Она сделает все, чтобы возбудить тебя. У вас, людей для этого существует много разных способов. Ты обязательно возбудишься, но в последний момент, когда дело дойдет до кульминации, прольешь свое семя не в женщину, а в мою настоящую невесту, которая готова и ждет этого. И только после этого мы вас отпустим!

— Но это невозможно!.. — закричали мы с невестой в один голос.

— Игорь, ты живой? — раздалось вдруг откуда-то сверху.

— Да! Да! — ответил я, узнав голос жены. — Я здесь, здесь!

Бобер, оскалив зубищи, прыгнул на меня, бобриха — на завизжавшую невесту, а я, вложив всю силу, оттолкнулся ногой от подводного корня, рванулся вверх и ударился головой о земляной потолок, который мгновенно обрушился на всех нас.

Под его тяжестью я полностью погрузился в воду, но мои руки уже были свободны, и я отчаянно замахал, забултыхал ими, отталкивая от себя воду и землю, стремясь вырваться на поверхность. И вырвался! И увидел прямо перед собой такую же барахтающуюся свою благоверную. Я вцепился в ее руку, потащил к берегу, схватился за свисающие корни деревьев, потом — за толстую ветвь поваленной ивы, благодаря которой мы и выбрались из воды.

Я стоял на обрывистом берегу, смотрел вниз на грязную воду, закручивающуюся в водоворот, трясся крупной дрожью и не мог вымолвить ни слова. Вместо меня говорила моя благоверная:

— Я как чувствовала, как чувствовала!.. Ты позвонил, сказал, что все нормально, но меня будто подтолкнуло что-то! Я ведь уже домой вернулась — на работе стали тараканов морить, вот всех и отпустили. Взяла свой спиннинг и сюда приехала. Подумала, пойду вверх по течению и где-нибудь в этих местах с тобой встречусь, сюрприз сделаю. Дошла до наших трех ив, смотрю — всего две стоят, а третья повалена. Дай, думаю, наше место проверю. Спустилась, вижу — твой спиннинг валяется, кроссовки, рюкзак, а площадка полуобвалилась. Как я испугалась! Подумала, что ты упал, утонул… Но вдруг из-под земли крик услышала! А потом подо мной берег совсем рухнул, и я вместе с ним.

— Б-б-бобры… — выдавил я сквозь стучавшие зубы.

— Вот же грызуны проклятые! Такую липу подбили. И от места нашего только воспоминания оставили. Тебе еще повезло, что не поломал себе ничего. И мне тоже повезло! А что спиннинги утонули — ерунда!

— Н-н-н-невеста…

— Что — невеста? — нахмурилась моя благоверная.

— Г-г-г-где, н-невеста?

— Все невесты и женихи там, под патриаршим скитом. Пойдем и мы под скит, одежду прополощем и хоть на солнышке погреемся, а то я смотрю, ты задубел совсем.

Она взяла меня под руку и повела по тропинке по направлению к скиту патриарха Никона. Меня продолжало всего колотить, ноги еле слушались. А мысли были только о том, что вот сейчас на деревянном мостке, куда выходят молодые, и я, и моя благоверная увидим огрызок ноги в белоснежной туфельке невесты.

Но когда мы подошли к мостку, он оказался пуст. И лишь немного ниже по течению, в омутке медленно кружил на поверхности воды завернутый в серебристую обертку букет из пяти кремовых роз.

КОРОТКО О ВЕЛИКИХ

Алекс Бор

НЕ В ДЖИННАХ СЧАСТЬЕ…

Василий Головачев. Спящий джинн: Роман; Кладбище джиннов: Повесть. — М, ЭКСМО, 2008.

В очередной сборник фантастики Василия Головачева, выходящий в суперсерии «Грандмастер», вошли два произведения — старый роман «Спящий Джинн» (также известен под названием «Демон»), написанный в 1987 году, и его продолжение — повесть «Кладбище джиннов», которое датируется 2000 годом. То есть тоже не новое произведение. Механическое соединение под одной обложкой двух разных текстов, которые составляют дилогию, дало любопытный эффект, о котором — чуть ниже. Замечу только, что роман «Спящий Джинн», при всех его длиннотах, кажется более органичным, он написан более ярким языком. Повесть же «Кладбище джиннов» кажется сработанной наспех и больше похожа на конспект большого романа, чем на законченное произведение. Когда повесть впервые вышла, можно было предположить, что когда-нибудь писатель напишет этот роман, чтобы завершить внезапно оборванную сюжетную линию. (Впрочем, велика вероятность, что обрыв повествования был сознательный авторский прием, который, надо заметить, он использует настолько часто, что это уже начинает надоедать).

Я не стану подробно останавливаться на сюжете вошедших в книгу произведений — он характерен для большинства книг писателя, действие которых разворачивается в далеком будущем, когда пассионарно настроенное человечество, освоив Солнечную систему, ринулось покорять остальную Галактику. Именно покорять, расширяя свое «жизненное пространство». Излюбленная тема Головачева — столкновение людей с различными «монстрами вселенной», из которых победителями выходит, конечно же, человек. Главная идея романов Василия Головачева, повествующих о космическом будущем человечества — «Боливар не вывезет двоих». То есть априори принимается точка зрения, что человек не может мирно ужиться с другими формами разумной (и не очень разумной) жизни. С точки зрения человечества (или самого писателя?), «чужие» галактические расы плохи только потому, что они — чужие. «Чужие» априори враги человечества, они мечтают только об одном — уничтожить Землю-матушку. А это значит, что человечество вправе нанести сокрушительный упреждающий удар. «Если враг не сдается, его уничтожают» — вот главная идея многих романов Головачева. Герои книг писателя олицетворяют эту идею, они возложили на свои широкие плечи «бремя белого человека», потому что они считают, выражаясь словами Киплинга, что «Запад есть Запад, Восток есть восток, и вместе им не сойтись никогда». То есть сойтись-то они могут — но исключительно в рукопашной схватке, да так, что от всех этих руко- и ногомаханий трясет — в буквальном смысле — всю Вселенную. Головачев обожает эпические, гомеровские масштабы…

Но самое любопытное — это представления Василия Головачева о социальном устройстве человечества XXIII–XXIY веков. Вот здесь, кстати, и имеет место быть тот самый эффект, о котором было сказано в самом начале. Сразу замечу: Василий Головачев не пишет социальную фантастику, предпочитая более легкий жанр — фантастические боевики. О социальном устройстве в его романах говорится вскользь, как бы походя, однако некоторые выводы сделать все же можно.

Роман «Спящий Джинн» вышел в 1987 году, когда в СССР бурлили перестроечные потоки, смывая все на своем пути. Однако возможность крушения социализма на 1/6 части суши считалось фантастикой, причем антинаучной. Поэтому Головачев механически воспроизвел на страницах своего романа «из жизни XXIII века» тот общественный строй, который существовал на его глазах — социализм, причем социализм будущего оказался почему-то очень похожим на социализм сталинского типа — в первую очередь из-за всесилия служб безопасности. Примеров приводит не буду — весь роман — наглядное тому подтверждение. Достаточно лишь одного упоминания в тексте романа «чудовищного наследия эры капитализма», чтобы расставить все точки над «i».