Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

— Ну что, э… — слова застряли у молодого рыцаря в глотке.

Нет, он не ощутил страха перед могучим противником. Только удивление и печаль, что убивать придется существо столь красивое.

— Что, ты пришел меня убивать, доблестный воин? — могучий голос раскатился внутри ограды из камней.

— Я пришел за принцессой, — отозвался Оскар. Он ловил каждое движение ящера, чтобы не прозевать атаки. В том, что она последует, он не сомневался. — Отдай ее, и тогда я уйду с миром.

Дракон выгнул шею и рассмеялся совсем как человек, но мало веселья было в его смехе.

— Ты вправду этого хочешь? — спросил ящер, посмотрев рыцарю в глаза.

Пронизывающий взгляд заставил пошатнуться, Оскар ощутил головокружение, и отступил на шаг.

— Нет, — Оскар не заметил, что его рука с мечом опустилась. — Я сам уже не знаю, чего хочу! Никто из тех, кто встретился мне по пути сюда, не поверил, что я еду сюда просто из-за того, что обещал! Одни считали, что меня ведет сластолюбие, другие — что алчность, гордыня или стремление к власти!

— Я верю тебе, — сказал дракон тихо.

— Что мне до твоей веры? — ответил Оскар уныло. — Поздно! Даже если я отобью дочь короля у тебя и вернусь, что толку? Пусть даже меня провозгласят героем и осыплют почестями, я все равно буду чувствовать себя оплеванным.

— А тебе незачем возвращаться, — сказал дракон и встал. Длинный хвост щелкнул по камням, распахнутые крылья на миг закрыли солнце, ударившая от них тугая волна прошла по траве.

— Это как? — Оскар ошеломленно посмотрел на ящера.

Неужели это очередная уловка хитрой и алчной твари? Но зачем она тому, кто способен летать и плеваться огнем?

— Все очень просто. Ты думаешь, мне необходима принцесса? — дракон стоял, невероятно величественный, и в зрачках его бушевало кровавое пламя. — Нет, мне нужен рыцарь, чье сердце чисто и прочно, словно алмаз!

— Зачем?

— Равновесие мира держится на храбрых и преданных воинах, что взяли обет странничества, и сражаются со слугами Разрушителя везде, где ни встретят их. Недавно случилось так, что одним из таких воинов стало меньше.

— Круглый Стол? Я слышал о нем! — прошептал Оскар потрясенно.

— Но количество странствующих рыцарей всегда должно быть одинаково. После смерти Тристана появилась нужда в новом воине, способном взвалить на себя нелегкую ношу.

— Так все это было подстроено? — не выдержав, перебил дракона Оскар. — Все эти встречи и разговоры?

— Нет, — покачал головой дракон. — Они говорили то, что думали. Но если бы в тебе была хоть капля гордыни, тебя убили бы эльфы, пусти ты жадность в сердце, гномы бы не пропустили тебя. Но ты здесь, и это значит — ты чист. Я предлагаю тебе забыть родину и обычную жизнь, но обрести судьбу необычную и чудесную. Решай!

— А Лоэнгрин? — спросил Оскар. — Он тоже из… ваших?

— Да, — кивнул ящер. — Ты можешь отказаться. Тогда я попросту отдам тебе принцессу и отпущу. Замену Тристану придется поискать в другой стране. Место за Круглым Столом не должно пустовать.

— А если я соглашусь, что будет с девушкой?

— Завтра я целой и невредимой доставлю ее во дворец отца.

Оскар склонил голову, вспоминая путь, приведший его к дракону. Вспомнил родной замок — груду камней на берегу моря, подумал, что там его особенно никто не ждет, что ему незачем возвращаться. С неожиданной ясностью рыцарь вдруг понял, что другого шанса у него не будет. Никогда.

— Хорошо, — сказал он, сдерживая спазм в горле. — Я согласен.

— Тебе придется сменить имя и герб, — проговорил ящер. — Ты не сможешь вернуться в родной замок, и пути твои будут тебе неподвластны.

— Зато ни на одном из них, — Оскар криво усмехнулся, — меня не будет ждать дракон. Свой дракон…

Белоснежный ящер раскрыл зубастую пасть, из которой исторгся поток оранжевого пламени. Он ударил в Оскара, и тот был вынужден закрыть глаза. Стало невыносимо жарко, но жара быстро сменилась прохладой.

Открыв глаза, рыцарь понял, что сидит на коне.

Тот бежал по прямой, точно стрела, дороге, что тянулась по совершенно незнакомым местам.

Доспехи на рыцаре были новые и непривычные, но сидели так, словно носил их не первый год. На поясе висел длинный меч, а к седлу был прикреплен щит — незнакомый, чужой.

— Ничего себе! Это откуда? — Рыцарь взял его в руки, с необычайной легкостью повернул.

На округлом поле с необыкновенным искусством было изображено озеро, окруженное травянистыми берегами. Из голубой воды торчала рука, сжимающая меч.

Пока рыцарь разглядывал щит, в голове его появилось и засияло, оттенив все прочие мысли, одно слово — Ланселот. В озарении пришла догадка: «Это мое имя!.. Меня теперь так зовут. А как меня звали раньше?..»

Вспомнить этого он не смог.

Налетевший ветер принес лязг оружия и женский крик, прервав тягостные мысли. Ланселот… Да, именно Ланселот вытащил меч и пришпорил коня. Он мчался туда, где в жарком мареве над дорогой вырисовывались фигуры, слишком громадные и уродливые, чтобы быть человеческими.

Его ждал бой. Первый?.. Десятый?.. Сотый на этом бесконечном пути?..

Этого он тоже не смог вспомнить.

Евгений Константинов

ПЛАВАЮЩИЙ БУКЕТ КРЕМОВЫХ РОЗ

Мне и самому было смешно. И я действительно громко рассмеялся, поддержав донесшийся до меня гогот рабочих, реставрирующих мост через Истру и наблюдавших сцену моего «кувыркнадзе» с обрывистого берега реки в ее прохладные воды.

Да, кувыркнулся я знатно! И что обидно — успел пройти по самому краю берега несколько подобных, с виду вполне безопасных мест, но именно на этом, самом, на первый взгляд, ровном участке потерял под ногами почву и-и-и…

А виноват во всем — голавлик! Бойкая серебристая рыбешка выскочила за блесной, но я зачем-то поддернул спиннингом, и резкое ускорение приманки насторожило мой потенциальный трофей, который мгновенно исчез в пуклях зеленых водорослей. Чтобы спровоцировать пугливого голавлика на новую атаку, я посчитал нужным сместиться вверх по течению. Вот и сместился!

Слава тебе Господи, я не покалечился. Просто провалился ногой в скрытую травой ямищу, по инерции полетел вперед и свалился с невысокого, в общем-то, обрывчика в те самые прохладные воды моей любимой речки Истры.

Ни спиннинг, ни катушка не сломались, мобильник остался в кармане жилетки; две коробочки с блеснами, все-таки выскочившие из сумки, и слетевшая с головы бейсболка, благополучно были подобраны с поверхности воды, пока их не унесло течением; и главное — в своем полете-кувыркании я умудрился не напороться на торчащий по диагонали к воде ствол дерева, заостренный в виде заточенного карандаша, по-видимому, стараниями бобров.

Мой смех разом оборвался, когда я увидел этот кол, белеющий из-под нависшей над водой травы. Каким образом я умудрился миновать его во время падения? А если бы не миновал?! Так и повис бы на нем, и хорошо, если реставрирующие мост рабочие услышали бы мои крики-хрипы…

Впрочем, сколько уже в моей жизни случилось, или не случилось, таких вот «если бы»? Во всяком случае, не меньше, чем в жизни любого другого человека, который не сидит сиднем дома перед телевизором и компьютером, а любит, как и я, путешествовать, охотиться, рыбачить. Если вспомнить, на той же Истре столько со мной случалось всякого, мягко сказать — «непредвиденного», что узнай хотя бы о половине тех приключений жена, под угрозой развода не пустила бы одного на любимую речку.

Хотя, что значит «не пустила бы»? Можно подумать, я стал бы у нее разрешения спрашивать!

Вот и сегодня, проснувшись, когда моя благоверная уже упорхнула на работу, и пару часиков побездельничав, я осознал, что выходной пропадает совершенно бездарно. Меня словно что-то подтолкнуло, и, быстро собравшись, я еще через полтора часа уже брел по берегу реки с собранным спиннингом. Так же, как шел и сейчас, только теперь мои брюки и кроссовки были насквозь мокрыми.

На ходу все-таки соизволил позвонить благоверной, «обрадовав», что нахожусь на рыбалке, но и успокоив, что уехал один, а значит, особо не задержусь и главное — вернусь домой почти трезвым.

Я слегка торопился, хотел побыстрей оказаться на одном из самых моих любимых мест на реке и там выжать вещи, ну и перекусить, да пивка выпить. Тропинка вилась вдоль берега, заросшего высокой травой, в которой имелись редкие проходы, протоптанные к воде рыбаками.

К моему любимому месту прохода как такового не имелось, поэтому-то про него почти никто не знал. Увидеть его можно было лишь с воды или с противоположного берега, но там никто не ходил из-за сырости и даже заболоченности. С моего берега место скрывалось за тремя растущими почти вплотную друг к другу ивами и густыми зарослями крапивы между ними, пробраться сквозь которые, можно было лишь, зная пару неожиданных поворотов.