Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

чем богатым и здоровым,

плюнь ему в глаза.

Народная мудрость

Франсуа Рабле родился не то в 1483, не то в 1494 году, а с 1532 по 1564 годы были изданы пять книг его романа "Гаргантюа и Пантагрюэль", из которых пятая, по слухам, принадлежит не ему.

Его современниками были Леонардо да Винчи, Эразм Роттердамский, Альбрехт Дюрер, Томас Мор, Мигель Сервет и Микеланджело Буонарроти, точные даты рождения и смерти которых всякий любопытствующий может посмотреть в энциклопедии, а на худой конец, просто спросить у кого-нибудь.

Умер Рабле в 1553 году. Немного погодя, в 1844-м, родился Жак Анатоль Тибо, более известный как писатель Анатоль Франс. В 1909 году он посетил Буэнос-Айрес и прочитал там несколько лекций о Рабле. Франс читал лекции в католической стране, и оттого — не вполне успешно. Потом он умер, в 1924-ом.

Однако в это время уже жил Михаил Михайлович Бахтин, родившийся в 1895 году. Михаил Михайлович был человеком нелегкой судьбы, а в 1940 написал книгу о Рабле и раннем Возрождении, которая была издана в 1965. Умер Михаил Михайлович в 1975 году, когда уже никто и не верил, что он ещё жив. Писатель Тынянов умер много раньше, в 1943 году, "своей смертью" — если смерть бывает чьей-то собственностью. Он умер от тяжелой и продолжительной болезни, успев, правда, написать много хороших книг и взяв эпиграфом к своему роману "Смерть Вазир-Мухтара" строку из арабского поэта иль-Мутанаббия (915–965) — "Шаруль бело из кана ла садык", что в переводе означает: "Великое несчастье, когда нет истинного друга". Впрочем, эту фразу задолго до Тынянова повторил Грибоедов в частном письме к Булгарину — и фраза эта не точна.

Хотя это к делу не относится. Я родился… Но, впрочем, не важно, когда я родился.

Важен лишь случившийся факт. Итак, после них всех родился я.

Говорят, что Рабле остался во Франции вполне живой литературой, несмотря на многочисленные адаптации для школьников. Он не растаскан на цитаты, и в этом смысле популярность Швейка (кстати, скорее в России, чем в иных странах) гораздо больше.

Рабле на портрете неизвестного гравёра выглядывает из сортирного сиденья, поставленного вертикально и увенчанного, правда, лавровым бантиком. На голове великого гуманиста бесформенная нахлобучка, а более бросается в глаза уставной церковный подворотничок. Общий же вид ученого и писателя совершенно невзрачен — это медонский священник с наморщенным лбом, а не пантагюэлист. В Большой Советской Энциклопедии он погружён между Рабоче-Крестьянской Инспекцией (Рабкрин) и Карлом Раблем, австрийским эмбриологом. Про то, что он основал великое учение пантагрюэлизма, там ничего не написано.

А это и есть самое главное.

В ту пору нашей необразованности мы понимали под пантагрюэлизмом странствие-карнавал (слово "карнавальность" билось в уши — Бахтина никто не читал, но "карнавальность" часто вставляли в речь вместе с причудливой "полифонией-достоевского". В общем, мы понимали под этим путешествие в пьяном виде. То есть, так-то мы приличные люди, а сейчас вот напьёмся, сядем в поезд, и отпустим этого лысого с карнавала.

Мы шли с Ваней Синдерюшкиным по мартовской улице, когда снег чёрен и твёрд, спасается от дворников на газонах и у мусорных контейнеров. Время наше остановилось и мы говорили о дауншифтерах.

— По сути, — сказал Иван, — Пантагрюэль настоящий дауншифтер: бросил всё и свалил на Гоа, к оракулу Божественной бутылки.

— Гоа — какое-то удивительно гадкое название. Русскому человеку тяжело без гадливости произнести. Впрочем, слово "дауншифтер" — тоже гадкое. Всё, что начинается на "даун" внушает подозрение.

— Тебе всё не нравится. Слово неважнец, но хуже другое — в нём множество значений, как в слове "гей" из анекдота про встречу одноклассников.

Мы пересекли Каретный и стали спускаться к Цветному бульвару.

Извините, если кого обидел.

22 марта 2009

История про шифтеров II

Мы пересекли Каретный и стали спускаться к Цветному бульвару.

Синдерюшкин продолжил:

— Дауншифтером называет себя и всякий человек, которого вычистили со службы. Живёт себе в коробке от холодильника…

— Это в Гоа можно жить в коробке, а у нас зимой недолго проживёшь. У нас на улице такой холодильник, что только держись.

— Ты знаешь, вот один знаменитый балетный человек сейчас залез в телевизор, и говорит: "Мне вот не страшен никакой кризис. Я вот иду себе по улице за пивом, и вижу, что везде объявления: там грузчик нужен, а вот уборщик требуется. Ну ему телевизионная женщина и говорит "Но такой знаменитый человек как вы, хрен пойдёт работать грузчиком". Тот аж взвился "Ну и дурак, значит. Если кушать хочется, то не выбирают", ну и всё такое.

— Ты знаешь, я в балете ничего не понимаю, но, по-моему, он совершенно не прав. Причём, не прав ровно в той степени, что и советский Госкомтруд, что думал, что работники взаимозаменяемы. Оно, конечно, балетный танцор может уйти на работу грузчика, но через год он перестанет на этой работе быть балетным танцором. (И не факт, что станет хорошим грузчиком). И пианист, если будет вентили крутить, пальцы сорвёт и в профессию не вернётся. Юрист дисквалифицируется очень быстро, а не порешай уравнения года три — чёрт его знает, вернёшься ли в математику. Пример даже есть: в 1991 советская наука ушла грузить и после уже не оправилась.

Это я тебе говорю как один из "этих" Я как нормальный русский писатель именно что живу под забором, питаюсь в обнимку с крысой. Тут вот в чём дело — твой балетный человек сказал благоглупость. Есть такой жанр — благоглупости, он довольно распространённый, например, его полно в дневниках интеллигентов и в шестнадцатом году, и в тридцать шестом: "А жизнь-то налаживается. Подписался на военный заём" или "Пайку прибавили", "Пузо лопнет — наплевать, под рубахой не видать". При этом благоглупость никакого отношения к реальности не имеет: если тебя вышибли с работы в 55, то в грузчики можно и не попасть. Но дело ещё и в том, что это сбрасывание именно неотрастающего обратно балласта — как я тебе сказал, из грузчиков обратно дороги нет. Из тех инженеров и учёных, что получили кайло в руки никто обратно не вернулся — нам надо благодарить судьбу, что Королёв на Колыме не доехал до прииска. Получи он это самое кайло в руки… Да что и говорить — короче, как только нация находит прибежище (и оправдание) в элементарных специальностях, так она должна понимать, что дальше падать некуда: за элементарными специальностями нет