Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

коммунальных квартир, да таких, что на тридцать восемь комнаток всего одна уборная, в Москве осталось мало.

Мне кажется, что сексуальность коммуналок — миф. Нет, они рождали подростковые легенды и иногда способствовали, конечно, инициации. Типа, мальчик, зайди-ка ко мне, помоги вкрутить лампочку… Но ебле с пришлым контингентом определённо мешало. Старухи следили в дырочки, кто идёт по коридору, просыпаясь по едва слышному звуку поворачивающегося в замке ключа, или, наоборот, ты сам, выбираясь из чужого жилья, свалишь на пол висящие в коридоре жестяную ванночку и детский велосипед.

Они так ёбнутся, помню, что ещё раз кончишь.

Да и потом — не ебать же старушек, если в коммуналке из женского пола окажутся только они. Всё же надо кого-то приводить.

Сейчас всё же больше удобных мест, не говоря уж о циничных хозяйках гостиниц. Я не любитель, но в туалете ночного клуба можно ещё как-то ебаться, а вот в туалете советской столовой мне бы это в голову не пришло. Там, в таких туалетах вообще была марианская впадина и марракотова бездна.

В этой истории сравнения времён налицо чистая гидродинамика — никакая жидкость не течёт так, чтобы искусственно преодолевать препятствия. Она течёт, как удобнее и где сопротивление меньше.

Если в коммуналке дискомфорт — едут ебаться на дачи, или растёт та самая культура туристических походов.

Но на этом марше всё равно происходят потери личного состава из-за лени. Кто-то думает, что овчинка не стоит выделки, и, тихо подрочив, засыпает. Одно можно утверждать с уверенностью — чудовищное невежество рядового гражданина касательно торного пути сперматозоидов и заслонов на его пути, равно как и более сложные медицинские тайны. Современная восьмиклассница даст сто очков форы любвеобильным советским инженершам.

Сейчас вместо фактор места замещён фактором времени — вместо ебли работа, то есть ебля виртуальная. Никто 120 рэ не гарантирует, надо вертеться. Оттого молодые люди ебутся с начальством виртуальным способом, но не с меньшей интенсивностью.

И, не сказать, что это безопасный секс — болезней от этого процесса не меньше.

Извините, если кого обидел.

05 марта 2009

История про полезную цитату

"т. Индокитайский проиграл в польский банчок 7384 рубля 03 коп. казенных денег. Как Индокитайский ни вертелся, как ни доказывал в соответствующих инстанциях, что 03 коп. он израсходовал на пользу государства и что он может представить на указанную сумму оправдательные документы, ничто ему не помогло. Тень покойного писателя была неумолима, и осенним вечером Индокитайского повели на отсидку".

Извините, если кого обидел.

06 марта 2009

История про пятницу

Б-ба! А сегодня — пятница! Что-то мне понравилось вести светскую жизнь. Куда бы ещё сходить?

Извините, если кого обидел.

06 марта 2009

История про полезную цитату

Отчего-то в детстве на меня сильное впечатление произвела одна сцена в знаменитом приключенческом романе. В своё время это казалось мне вершиной психологизма:

— А вам тогда удалось хоть раз увидеть Гитлера?

— Я даже беседовал с ним, — усмехнулся Барышев.

— Каким образом?

— Очень просто: купил "Майн кампф" и, когда Гитлер проходил через вестибюль со свитой своих головорезов, почтительно попросил у него автограф.

— И он согласился?

— А как же! Иностранец в смокинге — и вдруг читает его стряпню. Это тогда было редкостью.

— О чем же он говорил с вами?

— Мне важно было не что, а как он говорит. Хотелось выяснить психологический тип, способность к логике и последовательность мышления.

Извините, если кого обидел.

07 марта 2009

История про жаб

Многие у меня в ленте обсуждают православное образование, в рамках которого: "Некоторые участники Олимпиады продемонстрировали максимально нестандартные подходы при интерпретации строки из 150 псалма "Всякое дыхание да хвалит Господа". "Когда Давид писал псалмы, ему мешали жабы. Он приказал их выгнать, но после этого все равно одна жаба осталась и сказала, что тоже хочет славить Бога. И тогда Давид произнес: "Всякое дыхание да хвалит Господа!" — написал один".

По этому поводу много что сказано, но мне до других дела нет.

Я испытал жгучее чувство зависти к неизвестному школьнику — я бы вообще такой текст написал, коли набрался сил.

Потому что в нём всё — и Святой Франциск, и Блаженный Августин, Иероним с жа… со львом (тоже ошибка, кстати — какого-то переписчика). И жабы эти… Давид должен при этом жить в келье, наподобие Пимена. В этом какой-то неистребимый огонь народной внеканонической веры, будто пламя торфяного пожара, пробивающееся наружу.

В общем, всё круто.

Извините, если кого обидел.

07 марта 2009

История про вольные типографии

Памяти Николая Глазкова

Вообще-то это история про вольные советские типографии, которые находились на кухнях и дачных верстаках. Этому посвящены сотни диссертаций и не меньшее количество книг — но мне сейчас не интересно про социологию и политическую историю. Сейчас я рассказываю лишь про собственную коллекцию. В ней есть сборник Мандельштама, перепечатанный на машинке и аккуратно переплетённый, и нет исчезнувшей куда-то распечатки АЦПУ с прыгающими буквами ("Москва-Петушки"). Нет в ней странного тома Набокова, что я читал у своего старшего товарища, а был он толст и упитан, этот том — дело в том, что был он ксерокопирован с уменьшением, а потом хитро разрезан и сложен, что каждый лист в книге состоял как бы из двух (внешнего — с буквами и внутреннего, пустого). Много что исчезло, развалилось, истёрлось в прах. Ничего такого не будет, пока не кончится на земле электричество, что питает мониторы. Я как-то давно думал о настоящих советских интеллигентах, которые были, в общем-то конформистами. Они многое были готовы простить государству — все эти свободные выборы, предпринимательство… Никто в этом ничего не понимал, и уж страстное желание такого относилось больше к области фантастических утопий. Вот то, что не давали читать тех книжек, что им хотелось — вот это было обидно. Поэтому множество людей, что я знал, с восторгом восприняли восьмидесятые и девяностые годы. С одной стороны, они не занимались бизнесом и риск взорваться вместе с секретаршей в чёрном "Мерседесе" был невелик, с другой стороны социальная система в столицах позволяла минимизировать свои траты и читать любимое. И это было настоящее, беспримесное счастье. А прежде — всё было иначе. Прежде в конторе "Самиздат" издавались не неудовлетворённые неудачники, а нормальные, пользующие успехом книги. В этом и был парадокс