Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

Услышав крик, Шарли бросилась в кухню. Ее реакция была быстрой и естественной.

– Эй! – крикнула она, обняв Катрину и крепко прижимая ее к себе. – Все хорошо, все хорошо.

Катрина рыдала так сильно, что не могла произнести и слова.

– Все хорошо, – повторяла Шарли.

– Они убили нашу собаку, – с трудом произнесла Катрина, и Шарли поняла, почему та плакала.

Эти слова больше, чем какие-либо другие, заставили Шарли осознать весь ужас происшедшего в этом доме. Пытаясь облегчить боль Катрины, Шарли отвела ее обратно в гостиную. Она заботливо укрыла Катрину пледом, принесла сигареты, налила еще бренди и пошла в кухню за кофе. Вернувшись в гостиную, Шарли ласково сказала:

– Ты посиди здесь, я скоро.

Она побежала обратно в кухню, убрала тарелочку Мака и его блюдечко для воды в корзинку. Быстро оглянулась по сторонам, думая, куда бы все это спрятать, открыла дверь из кухни и поставила все это на ступеньку лестницы.

– Ну вот, а теперь, – сказала она весело, вернувшись в гостиную, – держу пари, что ты замечательно готовишь.

Катрина удивленно взглянула на нее заплаканными глазами.

– Тодди сказал, что он проголодался, ты забыла? Вздохнув в знак согласия, Катрина заставила себя подняться с кресла.

– А вот я отвратительно готовлю! – улыбнулась Шарли, пытаясь обернуть все в шутку. – Но я все же приготовлю ужин, если обещаешь руководить мной. Я приготовлю омлет по-испански. Это почти единственное блюдо, которое я умею готовить. А ты садись вот здесь и руководи. – Она указала на табуретку. – Сначала я сделаю салат. Как ты думаешь? Салат я делаю неплохо…

У Катрины потеплело на сердце от такого участия, а особенно оттого, что Шарли спрятала вещи Мака, но вслух она не выразила благодарности, боясь снова расплакаться. И все-таки это были первые шаги на пути к их дружбе.

Даже Тодд, войдя в кухню, заметил, что атмосфера переменилась. Шарли стояла у плиты, а Катрина, чуть улыбаясь, наблюдала за ней.

Шарли подняла глаза.

– Привет. У тебя есть бутылка вина? Нет, не сухого, а такого, покрепче, чтобы заглушить вкус моей стряпни.

И в следующие двадцать минут они были заняты ужином и забыли о своих проблемах. Тодду велели открыть вино, Катрина подготавливала приправы, а Шарли заканчивала готовить омлет, при этом весело болтая и пытаясь поднять им настроение, в общем все выглядело неплохо. Тодд привык видеть Шарли такой оживленной, но для Катрины это явилось чем-то необычным, и она отвечала ей слабыми улыбками.

Вот в эту самую минуту удача и повернулась к Тодду лицом. Правда, ничьи нервы уже не смогли бы выдержать новых стрессов. Да и опьянение сыграло свою роль. Тодд и Катрина пили весь день, а Шарли присоединилась к ним позже. Садясь за ужин, они знали, что им предстоит еще много бед. Но они смеялись, и напряжение тяжелого дня несколько рассеялось.

Разрезав омлет, Шарли попробовала его.

– На неделю гарантирована изжога, – сказала она с усмешкой. – Ну, ладно. – Шарли подняла глаза от тарелки. – Что сказал Хэнк?

До Хэнка не дошла печальная новость. Занятый в ресторане, он мог уделить Тодду только минутку, и Тодд не нашел в себе мужества все объяснить ему.

– Я не смог ввести его в курс дела по телефону, – признался он. – Но Хэнк заказал себе билет на утренний рейс, самый ранний рейс через Барселону, что означает, что он вылетит на рассвете, но не успеет долететь до Майорки к полудню. А мне надо так много ему объяснить; возможно, мы не успеем возвратиться с Карьером завтра…

Но срочность для Шарли уже не играла такой роли. Собрав все свое мужество, она приняла смелое решение:

– Я ничего не скажу Бобу, пока ты что-нибудь не придумаешь, – призналась она.

Тодд подарил ей взгляд, полный благодарности. Спустя минуту он вдруг воскликнул:

– Голландец! Я забыл про этого чертова голландца!

– Голландца? – нахмурилась Шарли. Катрина положила нож и уставилась на Тодда. Оттолкнув от себя тарелку, Тодд вскочил со стула.

– Какой-то голландец что-то разведывал на строительстве, – сказал Тодд и повторил слово в слово свой разговор с Хэнком.

– Этот крутой мужик, по-видимому, представляет самую верхушку бизнеса отелей. Он продал Карьеру «Беллу Висту». Он должен быть заинтересован. Он специально вылетел на Майорку, чтобы посмотреть на «Палому Бланку».

Достав из кармана сигару, он начал мерить шагами кухню.

– Это означает, что у нас есть Карьер и голландский парень. Готовые покупатели. Может быть, можно будет организовать аукцион.

– Аукцион? – хором спросили женщины.

– Почему бы и нет? Натравим их друг на друга. – Он зажег сигару и с наслаждением закурил. Радостно кивая, он ходил взад-вперед по кухне. – Если бы только начать аукцион, а там уж посмотрим, что будет? Мы можем получить и больше пятнадцати миллионов. Шарли и Морони получат свои деньги, а у меня будет достаточно денег для того, чтобы сохранить средства для автомобильного бизнеса. Да, ну и Хэнк, конечно. Хэнк тоже должен получить свои деньги.

Былой оптимизм снова вернулся у Тодду. Как только ему пришла в голову эта идея, он уже не мог с ней расстаться, он развивал ее, полировал, оттачивал, пока она не засияла, как звезда.

– Немного везения, вот и все. Это все равно что дом продавать, – начал Тодд. – Один из покупателей платит нужную цену, и все наши беды…

Вот сейчас Мэнни Шайнер преисполнился бы гордости за него, и Катрина тоже, если бы не страх перед Морони.

– Но, – перебила она, собравшись с мыслями, – ведь Морони будет ждать только до семнадцатого…

– С этим проблем не будет. Карьер может написать что-нибудь, а заодно и подписаться на аукцион. Морони-то все равно верно? Он все равно получит свои девять миллионов.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Конечно, их настроения утром переменились. Ушли надежды, вызванные алкоголем, ушло переполняющее их чувство облегчения, необходимость сплотиться, чтобы вместе противостоять невзгодам. Исчезли эйфория и истерический смех.

Шарли проснулась первой. В пять утра. Она была в комнате для гостей и проснулась потому, что ей срочно понадобилось выйти. Не поняв спросонья, что она находится в чужой кровати и в чужом доме, она бы так и осталась лежать, если бы не эта необходимость. Она на ощупь нашла выключатель, откинула одеяло и пошла в ванную – а когда вернулась обратно, то уже не могла заснуть.

Затем пробудилась Катрина, от слабого шума в доме. Она вздрогнула, когда в темноте ей привиделись вчерашние ужасы. Ее сердце тревожно забилось. Ее руки инстинктивно сжались, и только когда она поняла, что это шумело, она с облегчением вздохнула. Но, проснувшись, она тоже не смогла заснуть снова. Она проснулась в другом мире, в таком страшном месте, что хотела повернуться к Тодду, разбудить его, чтобы он ее успокоил, но вовремя одумалась, боясь потревожить его сон. Зная, что для наступающего дня ему понадобятся силы, она выскользнула из постели и пошла в ванную.