Темное солнце - Филип Фармер

Молодые родители были не в состоянии продолжать путь: Вана страдала от своих болей и слабости, а у Дейва была сломана нога. Было решено разбить лагерь, чтобы они могли восстановить силы и залечить свои раны.

По земле то и дело пробегала дрожь; временами машину Древних даже слегка подбрасывало в воздух. Вана кормила малыша. Хузисст в очередном порыве благородства выстрогал Дейву костыль.

Через некоторое время Слуш заглянул внутрь машины и сказал, что снаружи происходит нечто интересное. Дейв, опираясь на костыль, похромал к выходу. Прижимая младенца к груди, Вана последовала за ним.

Их глазам предстало озеро серебристой жидкости, заполнившей все трещины в земле. Слуш пояснил, что перед ними жидкий металл, который в свое время применяли Древних. Вероятно, под землей здесь располагалось огромное хранилище этого металла; под ударами землетрясения стенки хранилища треснули, и жидкость вытекла наружу.

Дейв подошел ближе к обрыву и заглянул вглубь. На блестящей поверхности озера покачивались крупные камни, Фемропит и тело Джованарр.

— Не подходи близко, — предостерег Слуш, указывая на тушку крупной птицы, плавающую неподалеку. — Она пролетала над трещиной и вдруг камнем упала вниз. Полагаю, жидкий металл — если это действительно он — испускает смертельно ядовитые испарения.

Дейв остановился в десяти шагах от края расщелины. От едкого запаха слезились глаза и першило в горле.

Шемибоб достала из своего мешка тончайший полупрозрачный канат и приклеила к его концу увесистый булыжник.

— Для веса, — пояснила она.

Затем, задержав дыхание, она подбежала к краю трещины и швырнула камень в Фемропита. Булыжник попал каменному богу в носовую броню и накрепко прилип. Шемибоб немедленно начала пятиться, натягивая веревку. На подмогу ей пришел Слуш; со всей своей огромной силой они вдвоем навалились на канат. Каменного бога начало медленно разворачивать носом к людям.

По приказу Шемибоб йотль бросил свою колотушку и поспешил к ним на помощь. Общими усилиями они подтащили Фемропита к краю трещины. По его корпусу стекали потоки серебристой жидкости. Как только из-под слоя жидкого металла показался световой излучатель, Фемропит начал подавать сигналы, сообщая, что с ним все в порядке и он осознает происходящее. Шемибоб при помощи светящейся палочки объяснила ему, что они сейчас попытаются вытащить его на дорогу, а он должен помогать им по мере сил. Каменный бог согласился, что это хороший план.

Упругая лента дорожного полотна, прогнувшаяся под собственным весом, лежала на поверхности серебристого озера. Один ее край уходил под воду, но, к сожалению, Фемропит плавал по другую сторону дороги; его предстояло каким-то образом затащить на нее.

Шемибоб велела всем, кто держится на ногах, хвататься за веревку и помогать, невзирая на слабость. Вана отдала младенца на руки Дейву; тот доковылял на костыле до ближайшего камня и присел, наблюдая за происходящим.

После долгих трудов путникам удалось слегка приподнять передний конец Фемропита и взвалить на дорожное полотно. Передохнув, они снова взялись за канат, но как ни старались, им не хватало сил, чтобы затащить каменную тушу на дорогу. Тогда Шемибоб велела Фемропиту привести в движение свои гусеницы. Идея сработала. Траки начали загребать густую жидкость, каменный бог еле заметно пополз вперед, упругое полотно просело под его тяжестью, и он наконец выбрался из озера на дорогу.

Но как только под его гусеницами возникла опора, Фемропит с безумной скоростью рванулся вперед. Еще немного, и он провалился бы обратно в жидкий металл и носом вперед ушел бы на дно. Конечно, раньше или позже он снова всплыл бы на поверхность, но при этом он мог застрять под дорожной лентой, откуда его уже невозможно было бы извлечь.

К счастью, на самом краю ему удалось затормозить, и он осторожно выполз задним ходом на середину дороги, где Шемибоб велела ему остановиться. Вращая гусеницами в разные стороны, Фемропит крутился на месте, пока не развернулся носом вдоль осевой линии дороги. Затем он с осторожностью двинулся вперед, вскарабкался по провисшему полотну и вскоре оказался на твердой почве.

Друзья встретили его спасение радостными криками, и только младенец заплакал. Он опять проголодался. Вана бросилась его кормить.

Шемибоб указала Фемропиту путь к ближайшему ручью, где он смыл с себя остатки серебристой пленки, потравив при этом множество рыбы ниже по течению, и основательно увяз в грязи.

Когда канат просох, Шемибоб капнула на него жидкостью из маленькой склянки. Под ее действием клей рассыпался в порошок и камень наконец отвалился от брони Фемропита. Шемибоб скрутила веревку в моток и убрала обратно в свой мешок. Хузисст, не отрывая глаз, наблюдал за всеми ее действиями.

Посовещавшись, они решили перенести лагерь подальше от озера, поскольку в земле в любой момент могли открыться новые трещины, полные ядовитой металлической жидкости.

Через несколько ночей нога Дейва начала срастаться, боль в плече прошла, и настал момент двигаться дальше. Путники были неописуемо счастливы от того, что Фемропит снова с ними — рядом с ним они вновь почувствовали себя в безопасности. Его световой луч защищал их от любых врагов, а на его броне можно было ехать, давая отдых ногам. За день Фемропит проходил меньше, чем пеший путешественник, но зато он продолжал движение всю ночь, пока путники спали в машине Древних, закрепленной на его спине.

С каждым днем неотвратимо приближался тот момент, когда Дейву с Ваной придется попрощаться с товарищами и продолжить свой путь в одиночестве. Несмотря на это, они не падали духом и были полны решимости вернуться в родные земли.

Младенец, получивший имя Дрозд, рос крепким и здоровым, но своей необычной внешностью удивлял обоих родителей. Волосы у него были курчавые, как у матери, но не золотистые, а черные. Глаза оказались не карие, как у отца, и не зеленые, как у матери, а странного болотного цвета. Кожа у него была светлее, чем у Дейва, но более смуглая, чем у Ваны.

Слуш заявил, что лично он не разбирается в человеческой внешности, но статистика показывает, что практически во всех обществах метисы считаются исключительно красивыми. От этой темы он незаметно перешел к продолжительной лекции о человеческих расах. Как он утверждал, в древние времена человечество делилось на множество различных рас, зачастую практически неотличимых друг от друга. Со временем все эти народности перемешались и слились воедино, а затем возникли новые расы, непохожие на предыдущие; они в свою очередь уступили место единому человечеству, которое вновь разделилось на три или четыре подвида, и так повторялось многократно.