Лаура - королева призраков - Window Dark

— Да ладно, — мой начальник по сравнению с ним выглядел свиньей, выкупавшейся в помойной луже. — Ничего страшного. Все в пределах допустимого.

Мне пришлось придвинуться вплотную, всем своим видом напоминая, что я тут вовсе не посторонний. Надо уже начинать готовиться не упустить следующего шанса выгодно проявить себя. Место было завоевано, теперь следовало пробиваться в верхи. Повстанцы когда еще победят, а здесь мое положение с каждой минутой крепчало и крепчало. Странно, за каких-то десять минут мне удалось достичь большего, чем за двадцать с лишним лет в своем мире. Неплохо для начала, совсем неплохо!

Может я и очутился в том самом мире, где и должен жить, а все предыдущие годы пролетели как прелюдия, как подготовка к блистательному восхождению. Но судьба снова распорядилась по-своему.

Дверь в зал бесшумно отворилась. В проеме появилась Лаура. Она приложила палец к губам, чтобы я не заорал от восторга. На наше счастье никто в этот момент не следил за входом, поэтому пришествие Белой Королевы осталось незамеченным. Я поспешил к ней и, покинув зал, очутился в, казалось, навсегда утерянных коридорах черного мира.

Словно по приказанию могущественной доброй феи моя одежда вмиг стала чистенькой, как и раньше. Зато «бластер» и шпага исчезли, будто минуту назад я не был зачислен в ряды императорской армии, будто не встал под знамена Империи. А какие возможности блестящего продвижения по службе остались за ничем не примечательной дверью. На всякий случай я дернул за ручку, и дверь не замедлила открыться.

Маленькую темную комнату, напоминавшую бойлерную из классических советских фильмов, окутала мгла. Виднелась только ванна, где на поверхности черной жидкости плавало нечто такого отвратительного и неперносимого вида, что я тут же захлопнул дверь и отошел подальше на всякий случай. Ни коридора с толпами народа, ни крыльца из оранжевых досок, ни фиолетового неба, ни черных силуэтов полуподземных домов. Имперская гвардия растворилась, словно иллюзия.

— Неужели тот мир был всего лишь видением? — не выдержал я.

— Думаешь, я знаю? — ответила вопросом на вопрос Лаура. — из черного мира ведут тысячи путей во всевозможные пространства. Но кроме них имеются миллионы обманных тропинок. Ты ничего не смог вытащить оттуда. Все признаки очередного миража. И все же с уверенностью сказать невозможно. Может только сию секунду дверь утратила свои магические свойства, а мир…

— Звездных войн, — подсказал я.

— А мир звездных войн отправился в дальнейший путь вне досягаемости черных коридоров.

Я вздохнул. Карьера военного не состоялась. А ведь там мне ни разу не пришла в голову идея закосить от армии.

— В любом случае надо выбираться к центру, — продолжила Лаура. — Мы идем?

— Конечно, королева, — ответил я и чуть не прикусил язык, запнувшись в очередной раз.

Дорога не знала государственных и отраслевых стандартов, а если и знала, то очень давно.

Глава двадцать четвертая

В центре черного мира

А журавлик несмышленый

Вновь качает головой.

Я хочу увидеть небо,

Голубое, голубое.

Я хочу увидеть небо.

Ты возьми меня с собой.

Наконец, путь выровнялся и стены немного разбежались в сторону, давая понять, что мы выбрались из захудалой улочки на широкий проспект. Потолок и пол сходились на горизонте в единую точку, сверкавшую звездой.

Ноги зашагали веселее, но минут через пять странное светило занавесилось черным облаком. И чем ближе мы подбирались к нему, тем больше оно напоминало нам…

— Снова АтмеСГЩ, — вздохнула Лаура. — Складывается впечатление, что он послан следить за нами.

— Что этому Атмесу от нас нужно? — не выдержал я, однако мой язык наотрез отказался выговаривать его имя целиком.

— Не знаю. Что-то притягивает его к нам. Возможно, какая-нибудь вещь, захваченная нами из твоего мира, от которой необходимо избавиться. Например, обломок талисмана, — Лаура разжала руку и показала небольшой осколок. — Или твои кассеты.

Избавиться от кассет, купленных на последние деньги? От кассет?! Такой героический поступок был свыше моих сил. Я сумел только мысленно представить, как, скрепя сердце, оставляю фирменный блок у неприметного бугорка и гордо удаляюсь. Но перейти от теории к практике? Нет уж, увольте, пожалуйста. Я крепко сжал начинающую терять форму коробку в руках, вспотевших от подобных рассуждений. Тем более, что Ыккщщер стал поглядывать на нее крайне неодобрительно. И спрятать-то от его всевидящего взора ее было невозможно, так как красивый французский кулек вместе с пустыми консервными банками мы похоронили по всем правилам экологии приблизительно час-два назад в глубинах глиняного тупичка. Я прихватил лишь фигурные консервные ключики в надежде, что они непременно пригодятся. А может просто не сумел расстаться с необычными для себя предметами.

До потерянной звезды было еще далековато, и я принялся недовольно бурчать:

— Откуда этот Атмес взялся на нашу голову?

— Вероятнее всего, снизу, — ответила королева.

— Это как? — не понял я.

Лаура скривила губы в тяжких раздумьях. Очевидно поиски понятных для меня слов давались ей нелегко.

— Хорошо, — кивнула она. — Попробую объяснить. Ты силен в геометрии?

— В Эвклидовой или Лобачевского? — я не упустил случая похвастаться своими знаниями.

— В обычной, — ответила Лаура, чем поставила меня в тупик.

Только теперь мне пришло в голову, что в мирах, где побывала королева, тысячи ученых могли выдвинуть тысячи концепций, крохотной частичкой которых оказались бы две упомянутые. А главное, все они могли быть верны в различно заданных условиях. Я ожидал, что на мою бедную голову посыплется град из имен, фамилий, формул, теорем, аксиом. Но вместо этого Лаура сказала:

— Сможешь представить точку?

— Ну конечно! — обрадовался я.

— Точка и есть твой мир. Представь теперь линию. Что такое «линия»?

— Линия — это бесконечное число точек, соединенных вместе, — бодро отрапортовал я, как первоклассник, хотя, кажется, и отошел от классического определения.

— Одна из точек — твой мир. Все остальные — это миры, доступные людям, то есть находящиеся в их измерении.

— Но твой-то мир не доступен!

— Конечно, но мы еще не упомянули плоскость…

— … Состоящую из бесконечного числа линий, — и это я знал.

— Так вот, ты пошел не вдоль своей линии, а шагнул поперек. Конечно, ты не сможешь этого сделать. Но если бы смог, то оказался бы среди чужого и непонятного мира, где все подчиняется совершенно иным законам, чем те, которые ты учил в школе.