Гарторикс. Перенос - Юлия Борисовна Идлис

Это была композиция «Торговцы бессмертием» в оригинальной аранжировке прошлого века: по легенде, родиной Калипсо был континент, на котором латино до последнего не уступал паназиатскому. Дрейку пришлось вспомнить собственное семейное наследие, чтобы разобрать знакомые слова.

Они даже не делают вид, что скрываются, подумал он, глядя на сенсорный экран с названием песни. Торговля бессмертием бойко шла на глазах у всего человечества, невзирая на закон и усилия Департамента. Те, кто ею рулил, находились так высоко, что до них не добиралось никакое расследование. Дрейк бы не удивился, узнав, что песня Калипсо была официальным гимном этой торговой корпорации, круглосуточно исполнявшимся по всем аудиоканалам планеты.

Фиона должна была забрать комбинацию-маркер в понедельник вечером на нижнем уровне у одной из дальних северо-западных станций. На всём Западном побережье трудно было найти более подходящее место для передачи с рук на руки информации, само существование которой уже было нарушением межконтинентальной конституции. Нижний уровень никого не интересовал и никак не просматривался; к тому же станция Дельта находилась почти на берегу океана и регулярно подтапливалась из-за размывания береговых насыпей.

Передача комбинации-маркера была последней ступенькой лестницы, куда ему дадут вскарабкаться. В этом Дрейк был абсолютно уверен. Фиона не просто знала, что не вернется из отпуска, – она в этом даже не сомневалась. Проведя больше двадцати лет в системе, она, разумеется, поняла, что Дрейк был маячком, с помощью которого ее работодатели выявляли и устраняли уязвимые места созданной ими цепочки.

Комбинации-маркеры попадали в «Кэл-Корп» снаружи: вряд ли их производили в самой корпорации, в отделах, подотчетных службе безопасности. Значит, они приходили от тех, кто курировал скупку номеров. Продажей номеров через Центры Сновидений, скорее всего, рулили те же люди, а «Кэл-Корп» был просто огромным конвейером для отмывания. Зачем им понадобилось, чтобы Дрейк вышел на них? Что́ именно они хотели ему показать?

Ответов на эти вопросы у него не было. Логичней всего было бы предположить, что «они» таким образом собирались засветить и убрать своего курьера как очередное слабое звено. Но что-то в этой картинке не складывалось; Дрейк не знал, что именно, хотя оно царапалось внутри, как кончик проволоки, выбившийся из мотка. Он потряс головой, чтобы избавиться от этого ощущения, и сосредоточился на том, что надо сделать прежде всего.

Что будет после зачистки скомпрометированных Дрейком звеньев цепочки? Просто сменить комбинацию-маркер недостаточно: если ему вдруг удастся остаться в живых, он будет знать, что́ искать в логах «Кэл-Корпа». Учитывая масштабы происходящего, цепочка, которую он разматывал, вряд ли была единственной. Скорее всего, ее просто уберут всю целиком, сменив сам принцип опознавания и обмена левых номеров на легальные.

Это означало, что действовать надо сейчас – пока он еще жив, а они уверены, что контролируют доступную ему информацию. Чип с данными по номерам должен попасть к Касси.

Это были совсем не те доказательства, которые Дрейк обещал ей во время первой встречи. Разумеется, как только Департамент начнет официальное расследование, этих данных на серверах «Кэл-Корпа» уже не будет. Но сейчас их достаточно, чтобы заинтересовать Касси. За сутки, остававшиеся до вечера понедельника, она вполне могла задействовать доступные ей ресурсы, чтобы получить что-то еще.

Слежки, как обычно, не было, но Дрейк решил, что выходить с ней на связь напрямую все-таки слишком рискованно.

Он оставил аэротакси на нижней парковке большого развлекательного центра. Дронокамеры неподвижно висели в воздухе, фиксируя редких прохожих. Дрейк опустил голову и, завернув за угол, быстро сбежал по эскалатору на пару уровней вниз, оказавшись возле декоративного металлического ограждения с натянутыми поверх проводами.

В угловом окне спальни на втором этаже горел приглушенный свет. Ванхортон был дома: он всегда уходил с работы пораньше, чтобы не трястись в пневмопоезде в час пик. Дрейк присел на корточки и, пошарив в пыльной синтетической траве газона, взвесил на ладони несколько небольших камешков.

Чип можно было отдать Ванхортону. Дрейк почти не сомневался, что тот сумеет передать его Касси так, чтобы об этом никто не узнал. Почти – потому что еще перед первым внедрением Ванхортон сказал ему: «Всё, чего ты не знаешь, может в любой момент укусить тебя в задницу». А в истории с торговлей номерами Дрейк еще многого не знал.

«Никто не защитит твою семью от этого дерьма, кроме тебя самого», – подумал он, глядя на тусклый огонек прикроватной лампы, создававший почему-то не ощущение уюта, а чувство неизбывного одиночества. Если чип окажется в руках у Ванхортона, это сделает его игроком в той партии, которую Дрейк разыгрывал наперекор всем его советам. Если это была игра на выбывание, каждый новый ее участник рисковал уже самим фактом своего появления на игровом поле.

Камешки с тихим шорохом упали обратно в траву. Ванхортон был единственной ниточкой, которая связывала Дрейка с Департаментом. Он не должен ничего знать. Касси сама ему всё объяснит, если потребуется.

Окна квартиры на первом этаже переливались неоновым светом. Судя по звону бокалов и влажным прерывистым вздохам, пробивавшимся сквозь приглушенные электронные басы, ее сдали на всю ночь, и у постояльцев были большие планы.

Обогнув здание, Дрейк вышел к запасной лестнице, ведущей на парковку аэромобилей. Датчик пожарной сигнализации находился под самым козырьком крыши. Встав на перила, Дрейку удалось дотянуться до корпуса датчика и поддеть тонкую пластиковую крышку уголком идентификатора на имя Дерека Лоэнгрина.

В современных жилых комплексах такие сигнализации давно перестали устанавливать: за пожарную безопасность отвечали огнеупорные материалы и умная система вентиляции. Здесь, в здании, построенном больше полувека назад, с рассыпающимися запасными лестницами, заедающими дверями и перекрытиями из прессованных искусственных опилок, пожарная сигнализация была чуть ли не единственной системой, которую управляющая компания проверяла и поддерживала в рабочем состоянии. От ее исправности напрямую зависели страховые выплаты в случае увечий или гибели жильцов.

Порывшись в карманах, Дрейк вытащил лазерную указку; вставленная в паз на стволе пистолета, она легко превращалась в прицел. Пистолета у Дрейка больше не было, но прицел он по привычке носил с собой.

Повернув кольцо, Дрейк направил тонкий красный луч на оголенный сенсор датчика. Через шесть секунд сенсор мигнул и погас, став обычным куском стеклопластика. В глубине здания взревел нагнетаемый в вентиляционные шахты воздух, и на всех этажах завыли сирены.

Он спрыгнул с перил в тот момент, когда на крыше и по периметру здания с треском вспыхнули противодымные прожекторы. Дрейк чертыхнулся: на это он не рассчитывал.

Из окна рядом с лестницей высунулся заспанный парень с цветными дредами.

– Пожар! – заорал Дрейк прямо ему в лицо и побежал вниз, громыхая ботинками