Останови часы в одиннадцать - Юзеф Хен

Пакула вдруг задал Генрику довольно бессмысленный вопрос:

— Вы знакомы с Кобылинским?

— Ну, постольку-поскольку…

— Вы часто встречались?

— Частенько. В клубе журналистов. Но разговаривали мы довольно редко.

Пакула повернулся к Генрику.

— За мной приехали. Вы не хотели бы совершить небольшую прогулку на нашей машине?

— Если это нужно…

— Думаю, что да. — Пакула взял с тахты свою большую шляпу. Генрик накинул плащ. В дверях Пакула взглянул на него и остановился:

— Почему вы не берете свою трость? Генрик слабо улыбнулся.

— Майор Бучек не советовал мне носить ее.

— С сегодняшнего дня я настоятельно прошу вас никуда без нее не ходить. В общем, — он махнул рукой, — потом я вам все объясню.

Они уселись в машину. Машина резко взяла с места и с воем сирены помчалась по городу. Вскоре они выехали на Варшавское шоссе.

— История принимает все более мрачный оборот. Я прошу вас быть очень осторожным.

— В чем дело? Говорите яснее.

— Буду откровенен. Боюсь, как бы следующей жертвой убийцы не стали вы. О нем известно только то, что он чрезвычайно опасный субъект. Старайтесь ни с кем не оставаться один на один.

— Что случилось?

Машину занесло на повороте. По обеим сторонам дороги расстилались поля. Еще один поворот, и машина остановилась на крутом обрыве. Тут уже стояло несколько милицейских машин и грузовик с большой лебедкой.

Они выскочили из машины. Громко стучал мотор лебедки, медленно вытягивая из мутной реки темно-зеленый автомобиль. Несколько милиционеров безуспешно пытались сдержать толпу жителей соседних деревень, собравшихся поглазеть на необычное зрелище.

Майор Бучек о чем-то расспрашивал милиционера с обветренным лицом. Рядом с милиционером стоял деревенский мальчуган, гордо поглядывая на своих сверстников. Милиционер докладывал Бучеку:

— Сами видите, товарищ майор, трава на берегу особенно хороша. Этот малец, — он положил руку на плечо паренька, — пригнал сюда сегодня корову. Видит: на берегу следы шин. Откос высокий, метров пять будет. Похоже, кто-то свалился в реку. Парнишка ко мне, я сюда. Вижу, так и есть. Чья-то машина в воду ухнула. Разделся я, нырнул и наткнулся на машину. Нырнул еще раз, обнаружил в машине человека. Случилось это не иначе как в ночь с шестого на седьмое. Тогда дождь шел, оттого-то следы на глине такие глубокие. С тех пор дождя не было, а случись это до шестого, так дождь бы все следы размыл.

Пакула тронул Генрика за рукав.

— Пойдемте взглянем, — предложил он.

Машина уже стояла на берегу. Когда открыли дверцу, из машины вывалился раздувшийся труп. Генрику достаточно было одного взгляда.

— Это Кобылинский, — проговорил он сдавленным голосом.

Медицинский эксперт произвел предварительный осмотр трупа. Кобылинский был убит точно так же, как Бутылло и его жена, — ударом ножа в спину. Все три убийства были, без сомнения, совершены одним и тем же человеком.

Автомобиль убийцы втащили на грузовик и увезли в милицию.

Майор Бучек и Пакула беседовали в сторонке. Бучек разложил карту и что-то чертил на ней. Пакула взглянул в сторону Генрика, Бучек кивнул. Поручик подошел к журналисту и сказал:

— Вы поедете со мной. Пока что я предпочитаю не терять вас из виду.

Уже сидя в машине, он попросил Генрика:

— Припомните поточнее, что именно вам говорил Кобылинский. Он погиб, потому что напал на след убийцы. Мы должны идти той же дорогой.

— Он собирался навестить сестру Рикерта и взять у нее адреса людей, которым Рикерт продал предметы, купленные у Икса…

Пакула помахал своим блокнотом.

— Они у меня все здесь. Поехали, — бросил он водителю. — Сначала к гражданину… — он заглянул в блокнот, — Сконечному.

Рядом с водителем сел офицер милиции. Генрих понял, почему они начинают именно со Сконечного. Он жил в трех километрах от того места, где была найдена машина с трупом Кобылинского.

На стене двухэтажного дома висела табличка: «Зубной врач Юзеф Сконечный». Оставив Генрика в машине, Пакула и офицер скрылись в подъезде. Прошел час, пока Пакула показался вновь и махнул Генрику рукой.

— Взгляните на золотое блюдо Икса, которое Сконечный купил у Рикерта, — предупредил Пакула. — Блюдо как блюдо, только и славы, что золотое. Может быть, вам придет в голову какая-нибудь гениальная мысль!

По деревянной лестнице они поднялись на второй этаж, вошли в небольшую, скромно обставленную комнату. Сквозь приоткрытую дверь увидели зубоврачебный кабинет.

В комнате сидел лысеющий мужчина в белом халате. Рядом с ним офицер милиции делал какие-то заметки в блокноте. Сконечный, как видно, был смертельно испуган.

— Вот взгляните-ка, — указал Пакула на золотое блюдо. Сконечный принял журналиста за важную персону и торопливо заговорил:

— Я не коллекционирую такие вещи. Но в прошлом году удалось скопить немного денег, и мне посоветовали купить какую-нибудь редкостную ценную вещь.

— Вы собираетесь выехать за границу? — спросил офицер.

— Да, по туристской путевке в Италию.

— Значит, вы купили золотое блюдо, — вмешался Пакула. — Кто вам посоветовал? Кто направил вас к Рикерту?

— Кто-то из знакомых. Если я не ошибаюсь, адвокат Станецкий.

— Он посоветовал вам обратиться к магистру Рикерту…

— В январе я навестил пана Рикерта и купил это золотое блюдо. Больше я магистра не видел.

— Когда вы продали вашу машину?

— Я вам уже говорил. Свой «микрус» я продал две недели назад, потому что подходит моя очередь на «вартбург». Не ехать же в Италию на «микрусе»?!

— Вы ничего не знаете о происхождении вашего блюда?

— Пан Рикерт рассказал мне, что оно принадлежало старинному графскому роду. Там есть герб с буквой «Р». Блюдо принадлежало графу Роникеру или кому-то еще, не помню точно… Мне важно было поместить деньги.

— Что вы делали в ночь с шестого на седьмое июня?

— Я же вам говорил, у меня были гости. Наш ксендз, доктор Вишневский с женой и дочерью, заместитель председателя горисполкома, директор школы с женой. Гости сидели до полуночи, а потом разошлись. Мы с женой легли спать. Ходить нам особенно некуда, единственное развлечение — съездить на машине в Лодзь. Но с тех пор, как я продал машину, я сижу дома.

Генрик осмотрел блюдо. Золото было высокой пробы. На дне тарелки виднелась богато орнаментированная буква «Р».

Пакула и офицер попрощались со Сконечным, извинившись за причиненное беспокойство и расспросы.

Генрик заметил, что они так и не сказали Сконечному, чем вызвано их вторжение. Сконечный подумал, будто милиция разыскивает нелегальных торговцев золотом.

В городе они сделали остановку. Офицер вышел.

— Отправился выяснить, правду ли сказал Сконечный, — объяснил Пакула.

— Интересно, Кобылинский к нему заходил?

— Да. Пятого июня в двенадцать дня. Заморочил Сконечному голову, наплел что-то об исторической ценности блюда. Сконечный блюдо показал. Кобылинский тоже попытался разузнать о происхождении блюда, но добился не больше нашего. В половине первого он ушел. Конечно, все это нужно проверить. Может быть, кто-нибудь видел, как Кобылинский садился в автобус или шел на вокзал. Каждая подробность имеет значение.

Они — выехали на шоссе, ведущее в Лодзь. Пакула обратился к водителю:

— Подвезите нас к дому Бутылло. Дорогу знаете? Генрик закурил сигарету.

— Что вы думаете об этом блюде?

— Я вспомнил, что мне рассказал Гневковский. Именно из-за этого блюда Бутылло имел неприятности с магазином.

— Я расспрашивал в магазине. Дело было так. Бутылло сдал блюдо на комиссию. Там его выставили в витрине. В один прекрасный день к ним пришел некий врач и заявил, что блюдо принадлежит ему. Врач практиковал в гетто и в сорок третьем году получил это блюдо за одно чрезвычайно ценное по тем временам лекарство. Его подарил врачу один голландец, родственник всемирно известных Ротшильдов. Отсюда это «Р». В сорок четвертом году врач попал в Освенцим, откуда его освободили русские. И вот через пять лет после войны он видит свое блюдо в витрине комиссионки. Ему устроили встречу с Бутылло, но тот уверял, будто купил блюдо у какого-то спекулянта в сорок шестом году.

— Кстати, то же самое он говорил мне о происхождении трости, — вставил Генрик.

— Врач, однако, не смог доказать, что блюдо принадлежало ему. В войну ему приходилось скрывать блюдо, ибо немцы строго наказывали всех не сдавших золото. Во всяком случае, магазин вернул блюдо Бутылло. Тем более что он и прежде сдавал на комиссию вещи подозрительного происхождения.

— Если верить заметкам Рикерта, блюдо принадлежало Иксу. Неужели Бутылло и был Иксом?

— В записках Рикерта фамилия Бутылло упоминалась более двадцати раз. А Икс — только трижды. Игрек — один раз. Так что это разные лица. Скорее Бутылло играл роль посредника Икса и отдал по его приказу блюдо на комиссию, а когда дело приняло неприятный оборот, попросту вернул блюдо владельцу, а Икс, в свою очередь, обратился к Рикерту.