Снести империю добра - Владимир Мясоедов

— Не, ну а че? — с виноватым видом развел руками гоблин, левитируя в том месте, где несколько секунд назад была спина чудовища. И воздух ножкой как бы в смущении поковырял. — В циркулярной пиле, знаете ли, главное не острота или форма диска, а скорость вращения. В принципе там даже контакт распиливаемого материала с самим лезвием не особо обязателен. Если хорошо постараться, она его и одним лишь воздухом распилить может.

Рог Громокрокха, весь покрывшийся щербинами, но выдержавший нагрузку, тихо гудел, рассекая воздух и постепенно теряя обороты. Предназначенное для боя природное оружие архидемона могло рассечь плоть подобных ему созданий. И кости тоже. Для того оно, собственно, и предназначалось. Только использовано в этот раз было не своим хозяином, а против него же.

— Ну че, будем знакомы, — продолжал придерживаться избранного стиля общения коротышка, приземлившись рядом с верхней половиной архидемона. — Я Тимон. И если ты сейчас не подпишешь предложенный тебе Джоаной пакт о совместных действиях против демонов, то в следующей вашей стычке я выступлю на стороне Союза, взяв с его предводительницы оплату натурой.

— Я Кралл, вождь Ватаги! — провозгласил помятый предводитель орков, уже успевший выбраться из потерявшей хватку мертвой лапы архидемона. Здоровенный каменный молот сам собой прилетел ему в руку, и орк воздел его над головой. — И с меня союзный договор и пиво!

Глава 25

Илларион Убийца, основатель ордена демонологов, величайший маг былых эпох, обладатель кучи не менее звучных и сомнительных титулов и достижений, наконец-то соизволил прийти в себя. Почувствовав где-то рядом со своей тюрьмой архидемона, а вернее, услышав его рев, эльф усилием воли вогнал себя в состояние глубокого оцепенения. Шансы на то, что его убьют сразу, без расплаты за предательство по отношению к демонам, были невелики. Но они все-таки были. И не способный даже пошевелиться узник сделал все, чтобы просто не почувствовать свою кончину.

«Однако не повезло, — мелькнула в просыпающемся сознании великого чернокнижника отдающая смирением с собственной судьбой и безнадежностью мысль. — Я не в своей камере, ведь высасывающих всю энергию из ауры рун больше нет. Значит, нападение на тюрьму отбить не удалось. Ну, здравствуйте, пытки и последующее пожирание моей души кем-нибудь из архидемонов! Давно я вас ждал и, если честно, согласился бы подождать лет эдак еще пару тысяч!»

Из органов чувств преобразившегося до полной неузнаваемости темного эльфа первым проснулось обоняние. Пахло… духами. А еще слегка подгоревшей кашей. И чем-то еще, запах чего Илларион давно уже забыл. Но именно он его почему-то волновал очень сильно и доносился с нескольких сторон сразу. Великий маг попытался сделать то, чего жаждал всей душой уже несколько тысяч лет. Почесать под левой лопаткой. Увы, как он ни напрягался, но не сумел даже пошевелиться.

«Цепей на себе не чувствую, но толку-то с того? — философски спросил сам себя один из лучших волшебников этого мира, привыкший к себе самому за неимением других собеседников. — Телу не дала атрофироваться магия, но даже она не всесильна. После такого долгого периода полной неподвижности придется заново учиться ходить, не говоря уж обо всем остальном. Хотя даже если бы я был в полном порядке, далеко ли смог бы уйти? Один? Без оружия? С архитектурой у демонов не очень. Но вот тюрьмы они строят на редкость качественные, вобрав в их создание все худшие черты мест принудительного заключения из неизвестно какого количества миров. И чем же это так интригующе пахнет в пыточной-то? Или меня решили сначала подлечить у целителей, чтобы потом сполна насладиться моими страданиями? Тогда появляется шанс удрать. Пусть даже одна тысячная шанса, но обязательно надо попробовать ею воспользоваться».

Вторым чувством, которое заработало у великого мага, был слух. И он изрядно озадачил Иллариона. Вокруг него что-то шуршало, бегало туда-сюда на расстоянии вытянутой руки, тихонечко топало по полу, швырялось чем-то легким и периодически ругалось разными голосами.

«Вокруг меня целая стая каких-то злобных тварей, — понял гениальный волшебник, преданный собственными близкими. — Охраняют, видимо. Но кто конкретно, и почему они так изумительно пахнут?! Я знаю много пород демонов, но никто из них вроде не может похвастаться столь пленительными ароматами!»

Наконец-то у Иллариона заработало и зрение. И только окаменевшие многие века назад мышцы лица не дали ему отвесить челюсть. А переставшие примерно в то же время исполнять свои функции железы внутренней секреции не дали захлебнуться собственной слюной.

— Кошмар! Кошмар! Ну, просто ужас!!! — Полуодетая черноволосая эльфийка бегала кругами по небольшому помещению, отданному начинающим волшебницам. Полуодетая даже по меркам себе подобных, ибо из своей мало что скрывающей униформы сейчас несла на себе лишь один чулок, едва-едва прикрывающую середину бедер юбку, корсет и перчатки, которые она сжимала в руках. — У нас дипломатический прием на борту, а одежды нет не только приличной, но и хотя бы чистой!

— Расслабься, оркам на такие тонкости плевать. — Девушка со шрамами на лице сидела перед самым носом притащенной ей в качестве трофея «статуи» и натягивала сапог на длинную мускулистую ногу.

Остальные обитательницы помещения тоже занимались тем, что пытались прихорашиваться или сообразить, как можно выглядеть прилично в выданной им униформе. И возможно ли это вообще. А потому пребывали в разных степенях одетости и полураздетости. Учитывая фасон их костюмов, разницы практически не имелось. На в прямом смысле загоревшиеся глаза своей подпорки для двери внимания не обратил никто. У девушек были куда более важные дела в виде незаконченного маникюра, неподведенных глаз и растрепанных волос. А еще жуткий дефицит времени, отведенного на наведение красоты.

— Они ребята простые, — продолжала девушка со шрамами. — А минотавры, кроме набедренной повязки, одежд не носят. И, похоже, не понимают, зачем она представителям других рас вообще нужна.

«Спятил, — констатировал Илларион, без особого, впрочем, протеста в собственном мысленном голосе. О сумасшествии просидевший много лет в камере заключенный начал догадываться после первого отмеченного в одних и тех же стенах тысячелетнего юбилея. Или немного раньше, все-таки следить за временем ему было трудновато. — А галлюцинации хороши… Знал бы, что они такими будут, рехнулся бы давно и специально. Интересно, а я все-таки в плену или ревевший в паре сотен шагов от моих апартаментов архидемон тоже был плодом больного воображения?»