Как влюбить дракона - Полина Вечерница

Теперь же ей следовало слиться с толпой. Льюэллин посоветовал слегка опустить голову и ссутулиться. Ходила она теперь быстро, но тихо, стараясь держаться за чужими спинами. И если уж к ней обращались, как можно скорее и учтивее заканчивала беседу. Короче, справлялась Лика с трудом.

А выйти действительно стоило, ибо в замке, несмотря на видимость спокойствия, царило напряжение. И не важно, где она шла, по жарко протопленным залам или по коридорам, где струился сквозняк, в воздухе пахло грозой…

Всего второй день королевство жило без королевы, но большая часть «сильных мира сего» уже собралась у живительного источника власти.

Лика ещё помнила, как это было пять лет назад — группки знакомых и незнакомцев, оброненные ленты и бутоньерки, чужие духи, трепет вееров, косые взгляды и бесконечные шепотки. И разговоры — натянутые и почти бессмысленные, ибо собеседники сначала подбирают слова, как бы прощупывая друг друга, а потом стараются выражаться завуалированно — мало ли, кто подслушает, и как трактует то или иное высказывание?

Стоя спиной к окну в огромном тронном зале и пряча за веером и без того скрытое под вуалью лицо, Лика слушала церемониймейстера и молила, чтобы тот поскорее закончил.

Или чтобы заговорщики наконец объявились. Кто бы они ни были — риамонтцы, чоры (действительно, отчего Лика им доверяет?), эйдивры на арахнах, да хоть сам Хос!

«Пусть явится!»

Лика в красках представила, как выходит вперёд и снимает вуаль…

Все сразу её узнают, особенно верная стража. Тогда она обличит злодеев, правда выйдет наружу, и справедливость восторжествует…

А после она первым делом отыщет свою бусину связи. Или лучше заставит Льюэллина принести из Мадхавы своё устройство для поиска Адайна. Неважно. Она согреет в руках холодную горошину, представит своего мужа, и скажет, что любит его… Адайн, конечно, будет ужасно ругаться, но вскоре вернётся. И они снова будут очень, нет, очень-преочень счастливы.

— Пусть только вернётся… — прошептала она, глядя в расписанный фресками купол.

И вздрогнула, когда за окнами пронеслась огромная тень, а в зале на миг потемнело.

«Адайн!» — кричали её глаза, когда она схватила Льюэллина за руку.

Но крашенный дракон лишь сильнее сжал губы и мотнул головой: мол, поосторожнее с эмоциями.

Лика согласно кивнула и выдохнула.

Меж тем присутствующие тоже взволновались. Прибытие дракона, конечно же, не осталось незамеченным и вызвало разные реакции. Кто-то явно обрадовался, кто-то проявил бурное недовольство, открыто обвиняя крылатых тварей во всех бедах Ардара. Однако большая часть знати не спешила с выводами и возгласами. Да, многие знали драконьего короля, как холодного, но благородного и разумного лидера. И вместе с тем многие помнили, на что способны драконы.

Однако прибыл не Адайн.

Лика очень удивилась, когда через некоторое время стражи у входа расступились и паж объявил прибытие короля Бриджеша и… гостя из Грайгцура — графа Рампольда.

— Странный тандем, — прошептала она крашенному дракону и ещё больше удивилась, когда поняла, что Льюэллин явно расстроен.

— Не может быть, — вглядывался он в фигуру тестя.

— Думаешь, это они?.. — вдруг догадалась Лика и оторопело уставилась на Брянкиного отца, которого знала с детства.

Добрый и кругленький, он всегда улыбался, шутил, и часто дарил крошке Ликарии красивые безделушки и целые подносы со сладостями.

— Почему бы и нет? — горестно прошептал Лью. — Однако не будем спешить. Дадим им возможность раскрыться.

— Ардарцы! — неожиданно громко произнёс король Бриджеш, который уже взобрался на тронное возвышение. — Королева Ликария мертва. Убита. Мы все скорбим… — уголки его губ опустились вниз. Мадхавский король выдержал театральную паузу и после продолжил: — Конечно, мы воздадим её величеству положенные почести в день прощания. Однако он наступит нескоро. Сегодня же надо обсудить… наше с вами будущее. Совместное будущее народа Ардара и Мадхавы.

— При всём уважении, ваше величество, — выступил к трону сэр Боттлом, и стоящий позади Бриджеша Рампольд смерил царедворца оценивающим взглядом, — наше будущее решают достойнейшие люди королевства Ардар.

— Кто это? — прошептал Льюэллин. — Я уже позабыл многих ваших.

— Мастер над регалиями, — ответила Лика, вслушиваясь в слова сэра Боттлома:

— Мы благодарны и вам, и его величеству Эрику за предложенную помощь, — продолжал сухонький старик. — Однако она не потребуется. Наследник уже выбран.

— Кто же он? — по-змеиному тихо спросил Рампольд.

— Из уважения к памяти Её величества его представят после церемонии прощания.

Слова мастера над регалиями растрогали Лику до слёз.

— Зря вы, сэр Боттлом, недооцениваете Эрика Риганштадского! — выкрикнули из толпы.

— А это кто? — уточнил Лью.

— Граф Грохольд. Торговец ювелиркой и лоббист всех «каменных» соглашений с Мадхавой.

— Мне доподлинно известно, — выкрикивал Грохольд, — что войско Риамонта уже пересекло границу Ардара и движется к Прайнарре!

— Вот же скот, — прошипела Лика, имея в виду очередную подлость Эрика. — Чуть что, сразу к нам, да ещё и с войском.

— Учитывая угрозу осады, может вы поторопитесь с введением в курс дел вашего ставленника? — почему-то развеселился Грохольд. — А если тот не готов, возможно разумнее передать правление опытному лидеру? — он указал на короля Мадхавы. — Заручившемуся к тому же поддержкой Грайгцура.

— Рампольд — ещё не Грайгцур, — прошептала Лика. — Он всего лишь винтик огромного механизма.

— Смотрю, времени в нашем королевстве ты не теряла, — в кои-то веки похвалил её Лью. — Только мы не знаем, какую должность теперь занимает Рампольд. А вдруг его уже короновали?

У Лика кровь от лица отхлынула. Льюэллин прав: Ковен был бы счастлив поставить своего члена в качестве короля и заполучить полную власть над Грайгцуром, имитируя законность.

— Нет, Рампольд не король, иначе на нём была бы тиара, — прошептала она.

— Возможно, сейчас всё объявят, и он её наденет, — опроверг её довод Лью. — Мы драконы гораздо проще относимся к церемониям, даже к коронациям.

— Ни в коем случае! У Ардара есть традиции! — меж тем махал кулаком в воздухе Боттлом.

— Плевать на традиции!!! — чуть ли не взвизгнул Грохольд, и его мнение подхватили другие. — Перед лицом опасности…

Разом загомонили сторонники Боттлома. Поднялся такой гул, в котором только угадывались голоса собачившихся у трона министров и графов.

Вдруг Рампольд поднял руку и взял слово. Что-что, а драконов люди по-прежнему опасались, поэтому не сразу, но замолкли.

— Ардарцы! — заговорил пафосно Рампольд. — Многие годы мы драконы кое-что скрывали от вас. Кое-что, о существовании чего вы и так догадывались. А вчера ещё и узнали. Я имею в виду магию.

Повисла гробовая тишина, в которой всё же раздался громкий одинокий голос:

— Вы имеет в виду магию, которая убила Ликарию Первую?

— А это кто? — прошептал Лью.

— Не знаю, — Лика правда терялась в догадках, кому мог принадлежать юношеский