Как влюбить дракона - Полина Вечерница

class="p1">Плохая она интриганка. Не получается у неё поссориться с Адайном, чтобы выгнать того из кареты и связаться с Лью. Меж тем надо бы поторопиться. Они уже выехали из Хейвинеба. И скоро проедут мимо Храма Вестельской пустоши, что находится сразу за пригородом. Там она выйдет из кареты. И все должны покинуть кортеж. Даже кучера. По приказу королевы каждый должен пойти к площади у Храма, чтобы вознести молитвы Творцу.

Она же… сделает то, о чём они договаривались с Льюэллином. Надо только убедиться, что у него и его доверенных лиц получилось всё подготовить. Осталось только найти возможность связаться с рыжеволосым драконом. Иначе всё зря.

— Кажется, я всё-таки проголодалась, — произнесла Ликария, чувствуя, как к горлу от волнения подкатывает тошнота.

— Я догадывался, что так и будет, — улыбнулся Адайн.

Но вместо того, чтобы остановить карету, выйти и самому сходить или послать кого-нибудь к поварскому обозу, заботливый муж достал из-под своей скамейки корзину для пикника. Из корзины, забитой под завязку свёртками, приятно пахло свежей выпечкой и яблоками. И если бы не дело… если бы не этот проклятый план, Лика бы обрадовалась, отобрала корзину и выбрала бы самые большие и румяные пирожки. Для себя и для Адайна.

«Ладно, в следующий раз. В конце концов, когда всё закончится, нам придётся доделать начатое — завершить поездку по Ардару. Значит впереди ещё много подобных возможностей, с пирожками и яблоками, и просто так».

— Спасибо, я передумала, — вздохнула Ликария. — Что-то меня укачивает.

Адайн насторожился:

— Странно, раньше за тобой подобного не замечалось.

Ликария пожала плечами и отвернулась к замёрзшему окну. Где-то в гуще конной охраны сейчас ехал Лью. А в лесу у дороги, напротив Вестельской пустоши должна была ждать пара лошадей. И дом на окраине ближайшей деревни.

— И для беременности рано, — послышался голос Адайна.

Интересно, что это за дом? Чей он? По идее это должен быть ничейный дом. Никто не должен видеть их. Никто не должен узнать их.

— Лика…

— Что? — вздрогнула она, будто Адайн подслушал её мысли и поймал с поличным.

— Что происходит?

Вместо ответа она глянула в окно и даже сквозь морозную крошку на стёклах заметила, что лес начал редеть. Значит пора. Пора!

— Нэрис Мейб… — произнесла Ликария имя, которое бы ни за что не произнесла в других обстоятельствах.

— Хочешь поговорить о ней? Сейчас?

— Да, сейчас. Перед тем, как пойдём молиться… Потому что хочу помолиться за неё, — соврала она. — Но как молиться за того, кого ненавидишь всей душой… и кого боишься? — сорвала наполовину.

Адайн смутился, нахмурился и осторожно уточнил:

— Почему ты боишься Нэрис Мейб?

— Она всё ещё стоит между нами, — произнесла Ликария и вдруг ужаснулась, ибо поняла, что сказала чистую правду.

Правду, которую до сих пор скрывала от самой себя.

— Нет… — инстинктивно отшатнулся Адайн, и Лика поняла: для него это тоже открытие.

— Ты любил её. Больше того, вы были парой. Драконьей парой… — начала Ликария с жаром и осеклась.

Что она делает? Зачем всё разрушает? Почему выбрала именно этот безжалостный точный инструмент? Сердце заколотилось в груди, и дыхание стало прерывистым, она вся будто куда-то проваливалась.

— Лика… — Адайн взял её за руку.

Внезапно он оказался рядом. Близко-близко.

— Лика, смотри на меня… — произнёс дракон тихо, не успокаивая, но и без давления. — Слушай внимательно. Ибо я скажу лишь раз. И больше мы не будем возвращаться к этому разговору.

Она коротко кивнула, ожидая какой угодно дальнейшей реакции. Скорее ожесточённой. Она уже давно поняла: люди в ситуации стресса и конфликта склонны идти по пути увеличения внутренней ярости. А драконы? Точнее, вот этот конкретный дракон?..

— Я любил Нэрис Мэйб. Я был счастлив с ней. И если говорить честно до конца: до сих пор храню к своей первой жене тёплые чувства.

Лика внутренне сжалась, его слова острыми кинжалами вонзались куда-то под грудь. Она рассчитывала, что этот разговор станет испытанием для Адайна. А вышло наоборот.

Это ей сейчас нестерпимо хотелось вырваться из его рук, стукнуть в крышу специальным посохом, подавая знак кучеру, и выскочить на ходу из останавливающейся кареты.

Но она не могла. Не только потому, что Адайн держал её крепко. Его слова… важные, откровенные, они проникали в душу и ложились на самое донышко…

— Только это было давно. Понимаешь? — произнёс он.

Лика силилась понять, но не могла — боль заслонила всё, заполнила всё её существо. Пытаясь избавиться от неё, она перебирала в памяти все светлые воспоминания, связанные с Адайном. Только теперь они оказались отравлены. Не помогали больше ни его прикосновения, ни его красивейшие светло-зелёные глаза.

— Я не могу изменить своё прошлое. Да и не хочу, если честно. А ты?.. Хотела бы что-то поменять?

Наверняка он был прав. Сто раз прав. И хотя сейчас Лика не могла в полной мере осмыслить и принять его слова, она знала: в будущем этот момент вспомнится ей не раз, отзовётся многоликим эхо, вызовет бурю эмоций и других воспоминаний, а в итоге исподволь поменяет её.

Так уже было.

Он уже менял её. Так же исподволь. Много-много раз.

Хотела бы она отменить своё прошлое? Всё, что было?..

— Всегда хотела, — прошептала она.

«Хотела, чтобы ты никогда не встречался с Нэрис Мэйб. Чтобы не любил её. Чтобы приехал однажды в Ардар, увидел меня и влюбился с первого взгляда… Я хотела бы, чтобы не было никакого заговора, чтобы мне не довелось пережить той ужасной ночи. Хотела бы, чтобы родители остались живы. И чтобы Нэрис Мэйб была жива. Чтобы она нашла себе какого-то другого дракона и была счастлива, где-то далеко от тебя… И чтобы твой отец — король Грайгцура, остался жив… А для этого надо, чтобы не было той войны. Чтобы не было никаких эйдивров-варваров. Почему они вообще появились?..» — пронеслось в Ликиной голове за мгновенье.

Но она не успела озвучить все эти простые и наивные мысли и желания.

В карету вдруг постучались. Дробный трескучий стук вывел её из оцепенения.

И она вдруг поняла, что опоздала.

Кортеж остановился. Они приехали в Пустошь. И судя по красному перу, мелькавшему сквозь морозные узоры, в карету стучался церемониймейстер.

Ликария мигом отбросила тяжёлые мысли, будто толстое пуховое одеяло, и реальность обступила плотными яркими образами. В глаза бросились золотая вышивка на белом камзоле Адайна, идеально сочетающаяся с её жемчужно-парчовым платьем, одетые на них обоих красные бархатные плащи и его ожидающие ответа глаза, что сияли на солнце, будто драгоценные камни.

«Не сейчас. Я вернусь к этому позже…»

Адайн выпустил её