Как влюбить дракона - Полина Вечерница

Но Рампольда перекосило знатно:

— Со всей ответственностью заявляю, — пришлось ему объясняться: — Мы не убивали вашу королеву. Хотя она и заслужила подобную участь, нарушив наше тысячелетнее табу.

Придворные снова заволновались:

— Что вы имеете в виду?

— Поясните! — выкрикнуло сразу несколько голосов.

Рампольд усмехнулся:

— К сожалению не могу, речь идёт о тайне. К тому же инцидент исчерпан. Вам достаточно лишь знать, что Грайгцур проявил милосердие к вашей королеве. И то… — он повысил голос, видимо, чтобы объявленное услышал каждый, — что Грайгцур собирается поделиться с вами магией. Но только в обмен на объединения Ардара и Мадхавы.

Толпа грянула руганью и овациями. Сквозь ор Рампольд продолжал:

— Богатства Ардара, учёные Мадхавы и магия Грайгцура сделают вас непобедимыми! И тогда!! Вам уже не будут страшны!! Ни эйдивры!!! Ни дикие кочевники!!! Ни жадные северяне!!!

— Что он несёт? — Льюэллин уже не шептал. Гомон стоял такой, что его всё равно никто не услышал бы.

— Меня больше беспокоит иное, — Лика схватилась за край вуали, — нам уже пора объявляться?

— Не уверен. А почему ты у меня спрашиваешь?

— А кто ещё у нас крупный специалист в области заговоров?

— С технической стороны это не заговор.

— Льюэллин, они пришли узурпировать трон.

— Вот именно, пришли открыто. И тебя они точно не убивали, даже не пытались. Вот насчёт твоих родителей не уверен. А мы ищем заказчиков именно того убийства.

— А вдруг те заказчики уже давно вне игры? В любом случае с Бриджешем надо серьёзно поговорить.

— Но если ты выйдешь сейчас, чего добьёшься? — остановил её Льюэллин.

У Лики был ответ, но её отвлекла гигантская тень за окном.

В зале потемнело всего на миг. А потом затемнение повторилось. И снова… Лика обернулась на вечернее небо, проглядывающее сквозь прозрачные витражные стёкла, и одёрнула Льюэллина:

— Смотри.

— Немыслимо, — было непонятно, радуется он или встревожен.

В небе над Прайнаррой кружили драконы. Много-много драконов… в том числе и красные.

— Это Адайн, — проговорила Лика одними губами.

Лью подозрительно сощурился:

— Это может быть кто угодно. Даже Форцерин.

Крыша тронного зала вдруг содрогнулась. На неё будто с неба что-то рухнуло. И снова. Люди перестали кричать друг на друга и начали обращать внимание на грохот под потолком, и на стаи драконов за окнами. На мгновение споры затихли. И вдруг снова стало шумно, только теперь от испуга. И было отчего — расписанный фресками свод не переставал сотрясаться от ударов чего-то тяжёлого.

Вдруг он хрустнул… Поползла трещина, и посыпалась штукатурка.

Люди бросились врассыпную. Большая часть побежала к выходу, но создав затор, людская волна начала растекаться о стены, и через считанные секунды Лика и Льюэллин оказались буквально прижатыми к окну.

Впрочем, Лика почти не замечала происходящего. Откинув мешающую вуаль и выставив руки от напирающих со всех сторон спин и боков, она смотрела вверх и только вверх, забыв и о плане, и о заговорщиках, и даже о том, что может быть узнанной.

Вид трескавшегося, как яичная скорлупа, купола ужасал. И одновременно завораживал…

Вот трещина расширилась, в отверстии показалась бордовая кожистая лапа. Рухнуло несколько кусков потолка, усилив крики и визги спасающихся людей, и в получившуюся дыру пролезло кроваво-красное крыло. Исчезло. Дракон, видимо, поднялся в небо, чтобы снова обрушиться всей своей тяжестью на потолок, разрушив его наконец до такого состояния, что теперь он мог полностью вместиться.

И когда он наконец влетел в зал, задевая крыльями и обрывая канаты люстр, Лика явственно увидела: этот дракон — не Адайн, его чешуя не красно-оранжевая, а скорее бордовая. И это не Мильхельм или Кларита. И даже не маги.

Дракон был ей не знаком.

В отличие от коронованного седока, облачённого в чёрное одеяние.

67

Лика

Кажется, она закричала и кричала так громко и долго, что в итоге сорвала голос.

Остановилась лишь когда поняла, что не может ничего изменить, что не властна над происходящим. Тогда она впала в ступор. Вокруг продолжал твориться хаос — снаружи верещали драконы, люди оглушающе орали, давили друг друга и буквально лезли по спинам и головам, пытаясь во что бы то ни стало выбраться из тронного зала.

Меж тем драконы продолжали рушить купол. Сверху падали огромные куски бетона и потолочные балки… Треснуло и посыпалось со звоном стекло — кто-то выбил соседний витраж. Кто-то безумный, видимо, решил дойти по парапету до ближайшей террасы. В зал ворвался холод, перемешанный со снежной крошкой, сметаемой с крыш ледяными ветрами. Ветер из окна соединился с ветром, влетающим в дыру из потолка, и оба сквозняка создали широкий воздушный коридор, вытягивающий остатки тепла и сбивающий полёт красного дракона, парящего над залом.

Холод отрезвил. Лика вздрогнула и обхватила плечи руками, оглядываясь на выбитое окно. Но увидела… вовсе не безумцев из числа людей, а вползающую в дыру синюю драконью голову. Этот дракон тоже был ей незнаком.

Меж тем давка прекратилась. Толпа вокруг неё рассеивалась, люди отбегали, отползали и падали. Даже Льюэллин куда-то исчез. А она всё ещё стояла, вжавшись в подоконник и глядя высоко-высоко, в огромную дыру, за которой кружили чёрные драконьи стаи. Их было так много, что они почти закрывали красное закатное небо… и стало по-настоящему страшно…

Это не могло быть правдой.

Это не должно было закончиться вот так…

Она попыталась поймать взгляд всадника, парившего на кроваво-красном драконе. Но тому явно было некогда. Оказалось, за время, пока она спасалась в давке и пыталась осмыслить происходящее, в тронный зал влетели другие драконы. Возможно, десятки.

Они и сейчас продолжали влезать в дыру и приземляться в ту часть тронного зала, где обычно кружились в танце изящные пары. Превращаясь в двуногих, драконы чётко и слаженно снимали со спин мешки, переодевались в одинаковую тёмную робу, хватали оружие, оброненное знатью, или обезоруживали лежащих на полу. А потом шли туда, куда им указывал всадник.

Если на пути попадались люди, которые начинали сопротивляться или даже не начинали, их тут же хватали, связывали и куда-то утаскивали. Среди немногих оставшихся в зале подданных Ардара, которые уже успокоились и теперь надеялись на некий разумный исход, началась настоящая паника.

«Творец всемогущий, нет…» — от осознания истинного значения происходящего сердце забилось где-то под горлом.

Закружилась голова. Лика начала оседать на пол.

Меж тем бордовый дракон приземлился. Всадник в чёрном спешился. Странно, но в эту страшную минуту она даже залюбовалась его высокой статной фигурой, одетой в непривычно тёмное… и его горделивой головой в простой тонкой тиаре, и даже спутанными