Театр. Том 2 - Пьер Корнель

Санчо же смиренные мы слуги.

Вас государыня должна избрать в супруги.

С великой радостью мы оба, я и граф,

Объединение одобрим двух держав.

Да сбросит наш король обличие солдата!

Долг верноподданных блюсти мы будем свято.

Карлос.

Какая выпала нежданная мне честь!

Несносна ваша спесь, еще несносней — лесть.

Я мнил: мои дела внушительны и вески,

И не нуждаюсь я в чужом, фальшивом блеске.

Возьмите их назад, хвалебные слова.

Я думал, тешится безликая молва;

Я думал, дерзкому какому пустозвону

Взбрело примерить мне бумажную корону?

Но слух пошел от вас. Тогда позвольте мне

Напомнить: мужество у доблестных в цене,

Вы ж выбрали его мишенью для насмешек.

Но тщетно силитесь: не по зубам орешек.

Есть средство поверней, чтоб распотешить всех:

Сразить меня в бою. Вот будет смех так смех!

И если ваш триумф не будет мной расстроен,

Пусть посмеется всласть победоносный воин.

Пока ж не рано ли смеяться мне в лицо?

Ведь у меня еще заветное кольцо.

Не стоит забывать двум грандам столь веселым:

Безродный Карлос встал меж вами и престолом.

И этою рукой, которой жизнь вам спас,

Сумеет научить учтивости он вас.

Дон Манрике.

Пусть вы простой солдат, но согласитесь сами:

Как прирожденный принц вы говорите с нами.

Задели наши вас недавние слова.

Отстаивали мы сословные права,

Случись — и встанем вновь за них мы с той же страстью,

Но знаем мы свой долг перед верховной властью.

Будь доном Санчо вы, другой ли, я и граф

В защиту выступим его законных прав.

Однако повторим мы новому маркизу:

Не станем биться с ним лишь по его капризу;

Должна в противнике кровь славных предков течь,

Чтоб удостоили мы обнажить свой меч.

Пусть не принадлежит он к знати самой старой, —

Не всякому же быть Гусманом или Ларой{118}, —

Но коль дворянского происхожденья он,

То поединок с ним для чести не урон,

И тут уж, если принц лишь выдуман молвою,

У дона Карлоса возьмем мы перстень с бою.

Но как ни дорожим завидным столь кольцом,

Невместно биться нам с безвестным удальцом.

Однако я боюсь, как бы в разгаре спора

О ваших не забыть святых правах, сеньора.

Оставим вас вдвоем: сумеет только мать

Над тайной этою завесу приподнять.

Дон Манрике и дон Лопе уходят.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Донья Леонор, Карлос.

Карлос.

Какие гордецы! Права на поединок

Я должен покупать, как будто бы здесь рынок!

Да и под силу ли мне разгадать секрет,

Которому уже как будто двадцать лет?

Боюсь, блистать кольцу долгонько на мизинце.

Донья Леонор.

Довольно про дуэль. Поговорим о принце.

Иль основания нет вовсе у молвы?

Молю, откройтесь мне: кто вы, откуда вы?

Карлос.

Ах, все известно мне: и кто я, и откуда!

Будь я найденышем, случись такое чудо,

Чтоб я подобран был в чащобе иль в песках,

Куда забросила меня вражда иль страх,

Без матери, отца, без пищи и одежды,

Воспрянуть бы могли сейчас во мне надежды,

Я мог бы возмечтать: напомнил бы себе

Об удивительной, блистательной судьбе

Тех принцев сказочных, поднявшихся в дни оны

Из тьмы безвестности к сиянию короны.

Увы, внутрь заглянув, я, к своему стыду,

Безмерное в себе тщеславие найду.

О скипетр! О венец!.. Как дух мой окрыляли

Блеск и величие священных сих регалий!

Плачевен и смешон честолюбивый взлет:

Как ратный мой успех меня ни вознесет,

Довольно одного презрительного взгляда —

И наземь падаю. Ну что ж, так мне и надо.

Я знаю хорошо, кто мой отец и мать,

Чужого имени не стану принимать,

Нет, не дон Санчо я; пройдет час — два, быть может,

И вам о нем послы все новости доложат.

А про меня прошу забыть: суровый рок,

Карая дерзкого, преподал мне урок.

Донья Леонор.

Рок шутку и со мной сыграл. О шутка злая!

Ведь блеском ваших дел ослеплена была я.

Но чувство тайное все ж сердцу моему

Велит не верить вам, наперекор всему.

Мне чувства этого самой неясно свойство:

Родством порождено иль чарами геройства?

Желанье тут мое или природы глас?

Вы мною узнаны, иль выбрала я вас?

На помощь бы призвав рассудок свой и опыт,

Могла б я заглушить сердечный этот ропот,

Могла б, в угоду вам, слух заклеймить как ложь,

Но если Санчо мой, мой сын — не вы, то кто ж?

Мне говорят: он здесь; перебрала достойных,

На мирном поприще прославленных и в войнах:

Потомок королей оставить должен след,

Рожденье можно скрыть, но благородство — нет,

И разглядела бы я на челе державном

Все тайное, что он не хочет сделать явным.

Позволь вы мне, прочла б на вашем я челе

Ту весть, что мне всего отрадней на земле.

Ну что же, нет так нет, надеялась напрасно.

Но доблесть Карлоса тогда для нас опасна…

Пусть будет так, как вам велит суровый рок.

И знайте: дерзость я не ставлю вам в упрек;

Напротив, вас ценю превыше всех на свете,

Хоть не даете вы излить мне чувства эти.

Отложим, погодим — не по моей вине;

Вольны вы миг избрать, чтобы открыться мне.

Но, от меня тая свое происхожденье,

Уж сделайте тогда другое одолженье:

В родной наш Арагон не провожайте нас.

В защите вашей нет потребности сейчас:

Погиб наш злобный враг, преступный дон Гарсия,

Престол нам небеса вернули всеблагие,

И нас сопровождать вам, право, смысла нет,

Вам не умножить там числа своих побед.

Вы слишком доблестны; боюсь