Балтийцы вступают в бой - Владимир Трибуц

«Славный», имевший на борту около 700 человек, опасаясь подрыва, отошел от транспорта и стал на якорь. Базовым тральщикам 205 и 217 было приказано протралить район вокруг транспорта. вскоре в 100 метрах от «Славного» была подорвана мина. Когда район был очищен, «Славный» начал подходить к трубоэлектро- ходу, чтобы взять его на буксир. Однако под носовой частью судна произошел четвертый, самый сильный взрыв. Буксирный конец был перебит. Вдобавок ко всему батарея Мякилуото открыла огонь. И, то ли снаряд попал, то ли от нового взрыва мины на транспорте сдетонировали снаряды, была разрушена палуба, некоторые надстройки и часть ходового мостика.

«Славный» снова отошел от турбоэлектрохода и стал на якорь. К борту транспорта стали подходить базовые тральщики, несмотря на ^перегруженность (на борту каждого находилось свыше 300 человек), они начали снимать с него бойцов. Тральщик 205 принял на борт около 200 человек, 217 — свыше 600, 207 — свыше 100, 2111 и 215 — около 500 человек, морские охотники сняли около 400 человек. Всего было снято 1740 человек.

Оставшийся на турбоэлектроходе личный состав предполагали снять с помощью кораблей аварийно — спасательного отряда капитана 2 ранга И. Г. Святова, который получил мое приказание выйти в море для оказания помощи турбоэлектроходу: «Людей снять, судно потопить!»

После получения данных от наших самолетов — разведчиков о нахождении турбоэлектрохода и учитывая, что посылка отряда Святова без прикрытия и с воздуха, и с моря не обеспечена и может привести еще к большим потерям, Военный совет флота принял решение возвратить с моря отряд Святова на рейд Гогланда. К тому же наступала ранняя суровая зима, нужно было все корабли и суда с острова Гогланда возвратить в Кронштадт и Ленинград, куда без помощи ледоколов попасть уже было невозможно. К исходу

4 декабря все корабли отряда Святова возвратились на рейд Гогланда. Турбоэлектроход в это время дрейфовал и находился у южного берега залива в районе полуострова Суропа (чуть западнее Таллина), затем он сел на мель и попал в руки фашистов. Свыше месяца корабли Балтийского флота ходили к Ханко и обратно, выполняя поставленную Верховным Главнокомандованием задачу эвакуировать героический гарнизон. Всего с 23 октября по

5 декабря 1941 года совершено 11 боевых походов, лишь два из них оказались неудачными: корабли вернулись на Гогланд, по тем или иным причинам не выполнив задания.

66 боевых кораблей, сторожевых и торпедных катеров, 22 вспомогательных судна, ледоколы, транспорты, спасательные суда, буксиры, катера принимали непосредственное участие в операции. Личный состав кораблей и судов на всех этапах эвакуации хан- ковцев проявлял исключительное мужество, героизм и самоотверженность. Мне хочется привести выдержку из письма контр — адмирала в отставке И. Г. Святова, в котором он вспоминает о тех незабываемых днях: «Нельзя не отметить героизм и самоотверженность всего личного состава кораблей, принимавших участие в боевых походах, — пишет Иван Георгиевич. — Только два первых боевых похода проходили в более или менее благоприятных метеорологических условиях, остальные, как правило, при шести — семи- балльных штормах. Все переходы осуществлялись ночью при невероятно большой минной опасности, так как к концу ноября Финский залив представлял собой буквально «суп с клецками» из подрезанных и стоящих на якорях мин. Можно предполагать, что противник после каждого перехода наших кораблей подновлял минные заграждения. Во время их прорыва весь личный состав кораб лей, не занятый у действующих механизмов, выходил на верхнюю палубу и как мог боролся с минной опасностью. Краснофлотцы из футштоков и отпорных крюков сооружали ухваты, обмотанные ветошью, и с этими ухватами занимали места на обмерзших привальных брусьях, отталкивая от бортов плавающие мины. Если не хватало ухватов, это делали руками и ногами, ежеминутно и ежесекундно рискуя попасть в центр взрыва. Возвращаясь на Гогланд, краснофлотцы говорили: «Ну, на этот раз пронесло». И тем не менее не было зафиксировано ни одного случая отказа от выполнения боевой задачи или проявлений какой‑либо нерешительности.

Операция проходила в условиях исключительных трудностей материального обеспечения. В связи с недостатком топлива в Кронштадте и Ленинграде доставлять его приходилось с Ханко попутными рейсами. В Кронштадте и на Гогланде в этот период почти не было угля для рейдовых паровых тральщиков. У Гогланда стоял на мели разрушенный авиацией противника во время нашего прорыва из Таллина транспорт 513, палуба которого находилась на уровне воды. Краснофлотцы с тральщиков обнаружили в его трюмах уголь. Стоя по горло в ледяной воде, ныряя в трюмы транспорта, они ведрами брали уголь для своих кораблей. Два боевых похода с Гогланда на Ханко и обратно совершили тральщики Белкова и военкома Фокина на этом угле. Подобную самоотверженность могли проявить только советские люди, которые твердо знали, во имя чего они это делали».

Массовый героизм, самоотверженность балтийцев — это главное, что определило успех операции. Были, к сожалению, и крупные промахи, и недочеты, приводившие к потерям людей, кораблей и судов, но не только ошибками и просчетами должны мы мерить действия флота осенью 1941 года.

На подвиги моряков вдохновляли политические органы соединений и партийные организации кораблей. Перед каждым выходом в море они проводили большую разъяснительную работу среди личного состава. Каждый краснофлотец и командир понимал серьезность и трудность поставленной задачи, личную ответственность за ее выполнение. Решающая роль принадлежала коммунистам, которые цементировали экипажи кораблей. Личный состав кораблей и судов, участвовавших в операции, продемонстрировал высокие морально — политические и боевые качества, беспредельную любовь к социалистической Родине, жгучую ненависть к ее врагам, железную стойкость и несгибаемую выдержку, непоколебимую веру в победу.

В тяжелейших условиях наши корабли и транспорты вывезли с Ханко в Ленинград около 23 тысяч человек со стрелковым оружием, легкой и зенитной артиллерией, боеприпасами, а также 1200 тонн продовольствия. Эшелонированное выполнение эвакуации позволило до конца сохранить прочную оборону на Ханко, обеспечить отвод войск без потерь.

До середины ноября противник вообще не догадывался о том, чем занимаются наши корабли, хотя неоднократно обстреливал их на переходах. Об этом свидетельствует доклад командующего немецким флотом 13 ноября 1941 года при разборе военных действий на море. В этом докладе указывалось: «…несколько дней тому назад отряд русских кораблей отважился дойти до заграждения Юминда, где они понесли потери (имеется в виду подрыв лидера «Ленинград» и транспорта «Жданов» в ночь на 12 ноября. — В. Т.) Цель этой операции неизвестна, возможно, была подготовка к эвакуации Оденсхольма и Ханко. Мы усилили заграждения Юминды»[102].

Свидетельство тому, что немецко — фашистское командование допустило крупный оперативный просчет, относится к значительно более позднему времени. В журнале «Марине Рундшау» № 6 за 1961 год опубликованы некоторые данные летописи войны на море. Имеется такая запись: «2–4 ноября. Одно соединение советского Балтийского флота (флагманский корабль лидер «Ленинград»), «Урал», «Марти» направились на Ханко, чтобы принять там на борт часть гарнизона для эвакуации, но на обратном пути оно встретилось с минными заграждениями у полуострова Юминда… По меньшей мере 4 корабля подорвались на минах, в том числе миноносец «Сметливый» затонул. При дальнейших попытках эвакуации в ноябре затонул миноносец «Гордый». Вот и все, что заметил противник в ноябре!

Ю. Майстер отмечает: «Эвакуация гарнизона Ханко была первой тактической, стратегической и моральной победой советского флота. Германо — финская сторона, по — видимому, недооценивала русских»[103].

В канун 24–й годовщины Великого Октября защитники героического Гангута обратились с письмом к защитникам Москвы. Ханковцы писали: «На суровом скалистом полуострове в устье Финского залива стоит несокрушимая крепость Балтики — Красный Гангут. Пятый месяц мы защищаем ее от фашистских орд, не отступая ни на шаг. Здесь, на неуютной каменистой земле, мы, граждане великого Советского Союза, не испытываем одиночества. Мы знаем, что Родина с нами, Родина в нашей крови, в наших сердцах… Сильна и крепка наша вера в будущее, нерушима наша преданность Родине, Коммунистической партии. Каждый из нас твердо решил: я должен или победить, или умереть, нет мне жизни без победы, без свободной советской земли, без родной Москвы… Мы твердо знаем: конечная победа будет за нами».

Москвичи в своем письме защитникам Гангута отвечали: «Пройдут десятилетия, века пройдут, а человечество не забудет, как горстка храбрецов — патриотов земли советской, ни на шаг не отступая перед многочисленным и вооруженным до зубов врагом, под непрерывным шквалом артиллерийского и минометного огня, преэирая смерть во имя победы, являла пример невиданной отваги и героизма. Великая честь, бессмертная слава вам, герои Ханко. Ваш подвиг не только восхищает советских людей, он вдохновляет на новые подвиги, учит, как надо оборонять страну от жестокого врага, зовет к беспощадной борьбе с фашистским зверем»[104]. Военный совет Ленинградского фронта на специальном заседании обсудил итоги героической обороны военно — морской базы Ханко и эвакуации гарнизона кораблями Балтийского флота. По войскам фронта был издан приказ. В нем говорилось: «Военным советом Ленинградского фронта Краснознаменному Балтийскому флоту была поставлена задача — провести эвакуацию гарнизона полуострова Ханко, пять с половиной месяцев боровшегося с фашистской нечистью.