Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

что на противоположной стороне зачастую те же люди со своими страхами, мечтами, а разница лишь во флаге, который нашит на форме. Но, к сожалению, на первый план выходит противостояние, от которого очень трудно отказаться, когда живешь войной и стал ее личным демоном.

Никола все время сидел у дерева и не поднимался, что вызывало у вожака некоторые вопросы. Оружие он держал под рукой, почти не двигался, будто слился с деревом. Еду ему подали. Уважение? Или с ним что-то не так? Но даже, несмотря на это, Ипатьев чувствовал от него серьезную угрозу: мужчина внимательно и умело контролировал все вокруг себя. А вот лысый действительно напрягал: видимо, окончательно проснувшись, Фриц (как его звали сослуживцы) своим поведением начал подтверждать возмущения Быкова. Время от времени у него проскакивали неудобные вопросы, касающихся идеологических аспектов и тонкостей в личный адрес каждого из присутствующих, а также колкие выражения в сторону федералов. Звучали и теории о превосходстве расы, но самый сок заключался в том, что он сильно докапывался только до Шута и Феникса: первый мог с полнотой и чувством ответить емким словом, а вот Диме приходилось терпеть и молча глотать каждое слово. Зато он для себя осознал одно — когда будет возможность вновь заговорить, то он выскажет все!

Вся троица, сидевшая по левую руку от Николы, общалась нормально, без каких-то предрассудков и злых слов в адрес федералов. Снайпера прозвали Скрягой, а последний представился Жуком. Они сдержанно отзывались о регулярной армии, ссылаясь на то, что им платят, а они стреляют — банальное и простое правило наемников. Оба автоматчика не снимали свои «калаши», а вот Скряга положил винтовку на свое спальное место, предварительно закрыв затвор. При этом спящий так и не проснулся от большого количества голосов. Вот что значит хороший крепкий сон.

Феникс, жуя протеиновый батончик, заметил, как Поляк поднялся со своего места и скрылся в темноте, как бы по нужде. Но через некоторое время Андрей появился на границе света, присев рядом с винтовкой, что-то подобрал, после чего сделал шаг, будто споткнулся.

— Эй! Аккуратнее! — Снайпер тут же развернулся и буквально выдернул из-под ног оружие. — Оптика знаешь сколько стоит?!

— Тише, тише, хлопец! — тут же извинился Трощанович. — Я чет совсем устал, не вижу, куда иду.

Мужчина негромко произнес, поглаживая винтовку:

— Тише, все хорошо, моя сладкая… завтра пойдем федералов валить. Покушаешь!

Поляка передернуло от такого, но он спокойно вернулся на свое место, подобрав котелок. В полумраке Феникс заметил, как он резким движением вогнал в землю винтовочный патрон. Но все внимание было отвлечено очередным припадком лысого.

— Слышь, ариец, — этой кличкой он доставал Ипатьева весь вечер, — а тебе говорили, что ты выглядишь как чистокровный представитель высшей расы? — Дима помотал головой. — Ну вот! Я тебе об этом заявляю, как истинный ариец! — мимолетная пауза. — А ты чего все молчишь и молчишь?

— Ты дурак? — вступился нахмурившийся Жук. — Тебе сказали, что у него голос пропал…

— Грязнокровок не спрашивали! — бесцеремонно проговорил Фриц. — Свалил в дозор!

— Ты не оборзел?!

— Так, хорош! — встрял Никола, отвлекшись от беседы с Доком. — Ты надоел уже, Фриц! Тебе неймется, что ль?! Лучше отнеси нашим на позициях перекус! А то сидят там, как черти, голодные.

— Зато федералов будут бить в хорошем настроении! — усмехнулся тот, понимаясь на ноги. — Ща, Батька, отнесу!

— Давай помогу! — внезапно подскочил Быков. — Сподручнее будет нести. Да и тому, — он показал туда, откуда пришла группа, — обещал сигарету.

Фриц с неким недоверием и презрением изучал Шута, но в какой-то момент фыркнул, пожав плечами, и кивнул, мол, идем. «Волк» подошел к нему, помогая наполнить пустые котелки, после чего они оба скрылись в темноте. Жук сказал что-то невнятное и отвернулся к Бородачу, сидевшему на спальном месте, рассматривая фотографию.

— Он всегда такой понторез? — поинтересовался Воронин у Николы, когда те ушли.

— Постоянно! — Тот попытался сесть ровнее, но как-то замешкался, замер в одном положении. — Хрен знает, как таким, как он, мозги проедают в национальных подразделениях.

Дальше Ипатьев не слушал разговора, поскольку понял причину малоподвижности Николы — он ранен! Скованность в движениях, медлительность, болезненная реакция на лице, которую мужчина пытался скрыть. На