Папа волшебницы - Александр Данковсеий

   Короче, подергались мои мучители, охлопывая себя по бокам. Морж, кажется, обругал Змеекожего, а тот вальяжно так ответил - типа, никакой вины за собой не чувствую и вообще ты мне не указ. Криис, кажется, не знала, то ли хвалить меня за отличную демонстрацию, то ли ругать за то, что Больших Дядь испугала. Я пришла ей на помощь.

   -- Я выполнила Вашу просьбу, бла Криис. Показала кое-что из своего умения. Я правильно все сделала? -- и улыбнулась как можно невиннее, с легкой примесью дебильности.

   Пусть думает, что я дурочка-малявочка. Между прочим, это почти так и есть. Как неоднократно повторял мне папа, пора уже начинать думать по-взрослому. А то я, хоть убей, не пойму, что делать в этой ситуации. И любимый папин лозунг "не знаешь, что делать - не делай ничего" не вдохновляет. По крайней мере, планы какие-то строить надо, варианты продумывать.

   Они еще о чем-то посовещались, поспорили. Змеекожий украдкой показал мне кулак, -- и подмигнул. Вроде как подначивал на другие шалости. Очень подмывало подмигнуть в ответ, но вместо этого я тщательно изобразила смущение и опустила глазки долу.

   Когда мужики вышли, Тетушке явно полегчало. Она, кажется, минутку подумала, ругать меня или не стоит, остановилась на последнем варианте и бодренько вступила в дело.

   -- Что ж, продолжаем или, вернее сказать, начинаем обучение. Тебя очень неплохо подготовили к работе с неживыми объектами. Даже, можно сказать, отлично подготовили. Но мы займемся работой с живым, это будет посложнее. Но ты справишься.

   Она подошла к двери, приоткрыла ее и что-то повелительно крикнула. Елки-палки, пора начинать учить местный язык.

   -- Языком тоже займемся.

   Блин, она что, мысли читает?

   Кажется, этот вопрос был написан у меня на лице. Сова усмехнулась, но ничего не сказала. Ладно, пока не доказано обратное, буду считать, что не читает, а просто догадывается. А то рехнуться недолго.

   -- Хочешь? Для подкрепления сил?

   На ладони у нее лежал совершенно незнакомый мне предмет. Что-то вроде шишковатого яйца из бугорчатой, как мячик для гольфа, кожи ярко-оранжевого "резинового" цвета.

   -- Что это?

   -- Бедная девочка, тебя даже сладким не баловали. Это... это едят. Вкусно.

   "Мало ли какой гадостью они меня тут могут накормить", подумала я, беря подношение с ладошки - ну чисто та самая мартышка дрессированная. А жрать действительно хотелось зверски. Так что я, храбро зажмурившись, куснула "яйцо". Вкусно, между прочим. Твердое, как орех, но с фруктовым привкусом.

   -- Нравится?

   Я честно кивнула с набитым ртом.

   -- После урока получишь еще.

   Я снова кивнула. Будем, значицца, работать за еду. Ну хоть за вкусную, и на том спасибо.

   Дверь тем временем распахнулась, и ввели Дрика.

   Парню явно повезло меньше, чем мне. Чуть в стороне от уже поджившего синяка лиловел новый, и их радужные поля даже перекрывались. Чего это его левой половине лица так везет? А, ну да, оба раза попался под руку правше. Бровь рассечена. Руки скручены за спиной и, кажется, довольно болезненно. Во всяком случае, он поморщился, когда конвоир ввел его в помещение, поддерживая сзади за руки.

   -- Почему он в таком виде? -- я повернулась к бла-как-ее-там, всем своим видом выражая ярость. Хотя, на самом деле, не было особой ярости. Жалко было Дрика. До слез жалко. И что-то вроде стыда мучило: со мной обращались более-менее прилично, а его вон как отделали. Кажется, еще и по ребрам надавали - идет как-то кособоко.

   Криис, кажется, мой тон не обманул, но состояние Дрика и для нее было неожиданностью. Она обменялась несколькими фразами с солдатом (жиденьким таким дядечкой, одного роста с Дриком). Тот, судя по интонациям, оправдывался. Бла его отругала и отослала нетерпеливым взмахом руки.

   -- Твой приятель затеял свару с нашими блюстителями порядка, но не рассчитал своих сил.

   -- Да они... -- Дрик зверенышем взглянул на Криис, но столкнулся с ее взглядом и предпочел умолкнуть. Та выдержала паузу и выдала:

   -- Мальчик, когда тебе можно будет говорить, я скажу.

   В тоне явно чувствовалось эдакое самодовольство злобной школьной училки, которая знает, что ее боятся, и этим время от времени наслаждается. Дескать, мне не надо даже повышать голос, и так будут ходить шелковые.

   -- Впрочем, -- Криис повернулась ко мне и заговорила совсем другим тоном, -- это даже хорошо. Ведь мы с тобой будем изучать работу с живым материалом, а для начала исцеление небольших повреждений - как раз то, что нужно. Подойди, мальчик, и сядь вот сюда.

   Дрик зыркнул на нее исподлобья, но подошел и опустился на указанный низкий табурет. Похоже, ему и впрямь было неважно, связанные руки затекли и причиняли сильную боль.

   -- Руки ему развяжите. Пожалуйста, -- сказала я как можно миролюбивее. Конечно, хотелось заорать и в рожу вцепиться этой холодной рыбе-сове. Но я сдержалась.

   -- С чего ты взяла, дорогая моя, что можешь отдавать мне распоряжения? -- кажется, она действительно удивилась, а мое "пожалуйста" ее не обмануло. -- Но ты права, для лечения надо, чтобы организму было удобно.

   С примуса ей на палец скакнул огонек. Скакнул, завертелся, превращаясь в что-то вроде вязальной спицы - желто-красной с синими спиральками, сбегающими к кончику. Спица вытянулась продолжением пальца и легонько чиркнула по путам - на локтях и на запястьях. Грубая, словно из коры скрученная веревка лопнула, распространяя вокруг запах подгоревшего дерева и, почему-то, корицы.

   Дрик осторожно, прислушиваясь к чему-то в себе, свел руки и принялся их растирать. Осторожно и как-то неловко. Губу закусил, на грязном, в разводах, лбу выступили капельки пота. Сморгнул несколько раз.

   "Да он же изо всех сил старается не заплакать!" пришло мне вдруг в голову. Чертовы их комплексы - "мужчины не плачут", "не показывай врагу свою слабость" и т.д. Но сказать ему сейчас об этом - еще сильнее обидеть и расстроить. Поэтому я просто мысленно попыталась к нему потянуться и погладить, успокоить. Как ни странно, кажется, получилось - он глянул на меня посветлевшими глазами. Я на секунду прикрыла веки.

   -- Но смотри у меня, -- резанул по ушам резкий голос Совы, - глупостей не выкидывай. Я ведь не стражники, синяком не отделаешься. Поверь мне, у меня много способов испортить человеку настроение.

   -- Не буду я ничего выкидывать, -- буркнул Дрик под нос. -- Что я, дурак, что ли?

   -- Не знаю. Надеюсь, что все-таки нет, раз Джуля выбрала тебя в приятели.

   До меня не сразу дошло, что это она так мое имя произносит. Ну честное слово, собачья кличка получилась. Я буквально прикусила язык, чтобы не поправить. Почему-то была уверена, что на это меня и провоцировала старая грымза. Они тут, как я погляжу, вообще мастера на нервах играть. Придется учиться себя в кулаке держать. Этого мастерства, как не раз говорили мои родные и друзья, мне явно не хватало. Необходимость, как известно, лучший учитель, черт бы ее побрал вместе с науками еенными.