История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

это главное <…>. Нам надо строить наше государство без евреев; они могут оставаться лишь пришельцами без гражданства, не имеющими постоянного правового положения. Только так Агасфер будет вынужден в последний раз взять в руки посох»[32].

Целью дискриминации и актов насилия было изгнание евреев из Германии – и эта стратегия оказалась эффективной. Уже в 1933 году страну покинули 37 тысяч евреев, в последующие годы – 23 тысячи и 21 тысяча. Дальше дело обстояло примерно так же. К концу 1937 года эмигрировали в общей сложности 125 тысяч человек, или около четверти проживавших в стране евреев[33]. Для ускорения эмиграции Германия оказывала поддержку сионистским организациям, целью которых было создание еврейского государства в Палестине. С другой стороны, организации «германских евреев», пытавшиеся способствовать ассимиляции евреев, подвергались гонениям.

В то же время беспорядки против евреев в отдельных городах и районах вновь и вновь служили способом выпустить пар для жаждущих действий нацистских военизированных формирований, и весной 1935 года такие нападения вновь значительно участились. На берлинской улице Курфюрстендамм проходили массовые акции против еврейских предприятий, в которых, в частности, участвовала гитлерюгенд. Однако критика предпринимательских ассоциаций по отношению к таким беспорядкам также усилилась, поскольку они наносили ущерб их экономическим интересам[34].

Прежде всего, гестапо и служба безопасности (СД) – служба внутренней разведки СС, возглавляемые Рейнхардом Гейдрихом, приступили к разработке концепции того, как убедить евреев как можно быстрее эмигрировать, учитывая при этом экономические интересы империи. «Еврейский вопрос», говорилось в служебной записке от 9 сентября 1935 года, «не должен решаться путем применения силы, жестокого обращения с людьми, нанесения ущерба личной собственности или других отдельных действий». Скорее, «принцип равенства должен быть отменен и в сфере свободного предпринимательства», чтобы «разрушить засилье евреев в экономике». Приток евреев в крупные города должен был быть ограничен, смешанные браки между немцами и евреями запрещены, а сексуальные отношения между немцами и евреями должны были стать уголовно наказуемым преступлением; кроме того, паспорта евреев должны иметь специальные отметки. С другой стороны, уличные акции вполне приветствовались: «Наиболее действенным средством лишения евреев чувства безопасности является народный гнев, выливающийся в беспорядки, – говорилось в отчете еврейского отдела СД в конце 1936 года. – Несмотря на незаконность, этот метод оказывает длительный эффект, как показал „бунт на Курфюрстендамм“»[35].

Нюрнбергские законы, спешно принятые по инициативе Гитлера в сентябре 1935 года, учитывали это настояние. Новый «Закон о гражданстве рейха» положил конец гражданскому равноправию германских евреев. Отныне «гражданами рейха» могли быть только люди «немецкой крови». Закон «О защите немецкой крови и немецкой чести» сделал брак и внебрачное сожительство между неженатыми евреями и неевреями уголовно наказуемыми. На основании этого закона в последующие месяцы и годы еврейские мужчины по всей Германии подвергались доносам, преследованиям и приговорам за фактические или предполагаемые отношения с «арийской» женщиной, часто в сочетании с публичными доносами на одного или обоих участников. Однако даже после принятия этого закона поначалу оставалось неясным, кого именно следует считать евреем, а кого нет. Исследователи расы постулировали, что определение еврея должно быть сделано в соответствии с объективным определением состава крови, но на деле такого метода не существует. Поэтому было решено считать расовым евреем любого, у кого было не менее трех еврейских бабушек и дедушек, причем решающим фактором была религиозная принадлежность.

Человек с двумя еврейскими дедушками или бабушками отныне считался «полукровкой» (Mischling). Под эту совершенно новую категорию подпадало около 150 тысяч человек, которые теперь также подвергались дискриминации. Однако до конца нацистской диктатуры оставалось неясным, что с ними будет дальше. Около 50 тысяч браков между евреями и немцами-неевреями теперь считались «смешанными браками», и партнерам в этих союзах также было неясно, как к ним будут относиться в дальнейшем. Многие не выдержали давления и развелись. Если они оставались вместе, то партнер-нееврей оказывался в невыгодном положении в профессиональном и личном плане. Евреям брак с «арийцем» начиная с 1941 года спасал жизнь, поскольку они освобождались от депортации. Но никто из них не мог этого ожидать или знать заранее[36].

Всего через два с половиной года после прихода к власти национал-социалистов германские евреи были урезаны в правах. Эти меры, а также заявленные далеко идущие планы на будущее были направлены на то, чтобы обратить вспять эмансипацию евреев, произошедшую за сто лет до того, лишить их средств к существованию и за очень короткий срок полностью изгнать из Германии – в общем, это был процесс, о котором всего несколькими годами ранее почти никто за пределами узкого круга фёлькиш-активистов не мог даже помыслить.

В то время как постоянные нападения и акты насилия со стороны нацистских ополченцев, к которым присоединилось заметное количество отрядов гитлерюгенда, все еще могли восприниматься как экстремизм политически фанатичных меньшинств, Нюрнбергские законы установили расовый антисемитизм в качестве основы для административных действий государства – и таким образом узаконили нарушение основных принципов юридического равенства и прав человека. Для самих евреев эти законы означали не только все более распространяющуюся дискриминацию, но и почти полную изоляцию. «В плане социальной жизни уже можно с полным основанием говорить о невидимом еврейском гетто», – с удовлетворением отмечала Служба безопасности в Гамбурге в конце 1937 года. «Человек больше не чувствует свою принадлежность к немецкому народу, – объяснял один германский еврей репортерам СДПГ в изгнании («Сопаде»). – Мысленно ощущаешь себя эмигрантом в собственной стране».

И все же настроения среди многих евреев сильно колебались. «То кажется, что какая-то мера режима рушит все надежды, – отметила Служба безопасности в Гамбурге, – потом снова чудятся признаки того, что официальное преследование евреев не будет продолжаться. Но у многих евреев не хватает смелости принять решительное решение и сжечь все мосты»[37]. Это особенно верно в отношении стариков и более бедных людей. К лету 1941 года страну покинули около 270 тысяч евреев. Но примерно столько же оставалось в стране, пока в 1941 году эмиграция не была запрещена и не началась депортация в лагеря смерти.

Экономические аспекты враждебного отношения к евреям занимали видное место уже с момента зарождения модерного антисемитизма. Приписывание недостатков и издержек современного капитализма действиям небольшой группы, которая особенно преуспела в промышленности, торговле, банковском деле и либеральных профессиях и, очевидно, имела значительное влияние на рыночные силы посредством тайных каналов, было настолько соблазнительно простым объяснением необъяснимых в противном случае движений делового цикла и рынка капитала, что его приняли даже те, кто не считал себя антисемитом. Эта идея укреплялась в кризисные фазы веймарских лет, прежде всего, во время