Исток - Анна Московкина

— Нас трое. А лучше был бы один я. Если хочешь помочь… действительно хочешь, поезжай на границу долины, мост у Бочажного погоста знаешь?

— Да.

— Вот там ждет весточки один старичок, колдун. Держи. — Майорин протянул ей заранее заготовленное письмо в плотно закупоренном от влаги медном футляре. — И не открывай. Он заметит. Ты оделся?

Филипп подвязал голенища сапог.

— Да.

— Идем. Нас ждут.

Мужчины вышли, спустились по лестнице на первый этаж, вышли на улицу, где стояли привязанные кони.

Они уже выезжали за ворота, когда молодой чародей решился спросить:

— Что в том письме?

— Ничего.

— В смысле ничего важного?

— В смысле ничего вообще.

— Стой! Ты ей не доверяешь?

— И не доверяю… и хочу вывести из-под удара молодую глупенькую ведьмочку.

— Из-под какого удара?

Майорин не ответил.

Столы убрали. Гости разбились на стайки по интересам. Девушки и юноши слушали Валью, который усердно отрабатывал заявленный гонорар. Маги постарше бродили парами, перебрасываясь незначительными на первый взгляд фразами.

Дарт отвел меня к Фарту, но маг, обсуждающий качество вина с Алимарном Яринием, отослал меня в сторону, предложив насладиться творчеством лучшего менестреля страны. Я приткнулась в уголке, стараясь не замечать пристального внимания Щегла, который тенью скользил за мной по залу.

Валья пел, посматривая в мою сторону. Слишком часто, чтобы это оставалось незамеченным. Киата пихнула его в бок. Опять.

В группе матерых магов наметилось легкое беспокойство, голоса стали выше и надрывнее. Яриний, холодно выслушивающий распаленного Кавеля Фарта, вежливо прибрал того под локоток и ненавязчиво потащил к неприметной дверце. Агний, ворча на ходу, потащился за ними. Стало тихо, отчего голос Вальи, которому больше не ставили препон, птицей разнесся по залу.

Валья пел «Ласковую кокетку», девушки были в восторге, парни скалили зубы. Каждый понимал балладу по-своему. Окончив петь, менестрель отложил лютню и соскочил с помоста. За ним последовала верная Киата, не раскрывшая за весь вечер рта даже для еды. Совершив три круга меж гостей и собрав ворох лести и похвал, менестрель остановился возле меня.

— Милсдарь Валья. Вы великолепны. — Щегол позади крякнул. — Моему спутнику, милсдарю Щеглу, — тот крякнул еще раз, — очень понравилось.

— Да-да, — выдавил маг, пожимая протянутую руку.

— Значит, вы Айрин из Инессы, — взяла инициативу в руки воительница, пока Валья соображал, что к чему. — Киата Воительница, я путешествую с величайшим певцом, охраняя его покой от злого умысла.

Я вежливо кивнула, громко восхищаясь талантом Вальи. Менестрель перестал очумело крутиться и начал слащаво и нескладно, к тому же привирая на каждом слове, воспевать вечер и все доступное взгляду, в том числе и меня. Щегол зеленел на глазах, давясь возражениями.

Когда менестрель кончил истекать патокой, я примерилась и вставила мучивший меня вопрос.

— И какими судьбами столичная зад… знаменитость, — исправилась я, — оказался в наших краях? Глушь ведь какую поискать?

— История моя долгая и сложная… Вели нас звезды за песнею звонкой, наш путь был достоин баллады, — изливался Валья.

Щегол зеленел, я давилась смехом. Валья продолжал дурачиться, удивляя и меня.

— Очаровательно. Звезды — это прекрасно. Вы путешествуете вдвоем? Без прекрасной спутницы?

— Один. Я совершенно один, моя любовь покинула меня в этих краях. Она променяла меня на последних мужланов, неспособных срифмовать и строчки.

— Как, сразу на двоих?

— На троих! — возопил Валья, косясь на меня, как заяц во время гона. — Распутница.

— И правда, — согласилась я.

Неприметная дверка распахнулась, и оттуда вылетел Агний Фарт. Маг подскочил ко мне и, ничего не объясняя, потащил прочь от менестреля.

— Больно много треплешь языком.

— Прикажете молчать? — Я не вырывалась, но брюзжала.

Вечер подошел к своему логичному завершению, захмелевшие гости стали группками исчезать в искристом проеме портала, красиво раскрытого в торцевой стене зала. Последним в переход шагнул его собственный сын.

— Благодарим за ужин, но нам пора, — откланялся Валья.

— Что вы, оставайтесь, куда вы ночью поедете, — ласково предложил хозяин замка.

— Да нет, спасибо, мы торопимся, — отнекивался менестрель.

— Вы не поняли, — усмехнулся Фарт. — Это не предложение. Взять их!

Щегол бросился Валье наперерез, менестрель увернулся, откатываясь в сторону. И упал.

Киата ловко ударила менестреля в скулу носком сапога и придержала его голову ногой, пока он не затих.

— Дурман, — пожал плечами маг. — С отлично замаскированным вкусом.

— Дрянь! — зашипела я, смотря, как мою последнюю надежду отволакивают в неизвестном мне направлении.

Радовало одно: для химеры Валья был слишком стар. Значит, его просто убьют. Печальная кончина известного менестреля.

9

Порыв ветра потревожил заснеженные ели, всколыхнул тяжелые темные ветви, запорошенные снегом. Белые слипшиеся комья посыпались на всадников.

Хорхе выругался, дергая плечами, — снег попал за шиворот.

— Надень капюшон, — посоветовал Филипп.

— В нем ни беса не видно, — буркнул воин. — Смотри лучше под ноги, тьфу. Под копыта!

— И что я должен там высмотреть?

Хорхе не ответил, соскочил с коня и закопался в сугробе, как охотничий пес, учуявший лисью нору. Полукровка любопытно вытянула шею.

Полдня медленной езды по заснеженному лесу без дороги и ясной цели мучили.

— Ну и куда дальше? — Велор покосился на победно потрясающего выдернутым с корнем ростком папоротника воина.

— На северо-запад.

— Что хоть означает твоя травка? — вздохнул эльф.

— Он зеленый!

— И?

— Тьма. Папоротник, проросший в ноябре! Под ним проходила вена источника. Папоротник не выносит чистую силу, но семечко, попавшее в землю, начало прорастать не ко времени, стоило силе уйти.

— Ахинея, — восхищенно цокнул языком колдун. — Ой, извини, Хорхе, хотел сказать: наука.

До ближайшего источника по карте было треть версты. Решили сделать небольшой крюк, посмотреть, цел ли источник. Все насторожились и потянулись к оружию, когда за деревьями показалась поляна, на которой мирно паслись белые мохнатые козочки, обгладывая ядрено-зеленую траву, выросшую на дармовой силе, струившейся из земли.

— Вот…

— И… — добавил Солен, дурной пример, как известно, заразителен, и парень начал перенимать самое доступное.