Исток - Анна Московкина

Филипп принес охапку веток, бросил и ушел опять. Солен его не заметил.

11

Жарка обернулась и чуть не выронила котелок.

— Филипп! Что тебе надо?

— Решил проводить тебя до ручья, мало ли, места здесь неспокойные.

— Отвали. Сама справлюсь.

— Как грубо.

— Ну, извини. — Полукровка набрала воды из родничка и начала подниматься по тропинке к стоянке. Парень шел почти бесшумно, но убийца чувствовала его спиной.

— Может, все-таки объяснишь, почему ты выбрала такую жизнь?

— Не хуже других.

— Кошмары по ночам не мучают? Клиенты во снах не являются?

— Если убивать наверняка, то не являются. Хочешь, докажу? Убью тебя сейчас, прикопаю в тех кустиках и буду спать спокойно.

Серебристый клинок со свистом рассекает воздух, заканчивая аккорд победным звоном осыпающегося стекла разбившейся жизни. Маленькая девочка выползает из-за сундука, так и забыв встать на ноги, прямо на четвереньках торопится к лежащей на полу женщине. Молодой эльфийке. Та смотрит вверх, не моргая и не дыша. Некоторые эльфийские кланы жестоко карают своих собратьев, осмелившихся сблизиться с человеком. Не все, а точнее, только два. Девочка теребит мертвую мать, но, не дождавшись ответа, начинает тихонечко скулить. Отец лежит рядом, он тоже не дышит.

— Что там еще? — удивляется убийца.

— Ребенок.

— Человечий выродок? Прикончи его. — Но тот сомневается, смотрит в огромные серые глазищи перепуганной девочки. И медлит.

Стрела тоже свистит, рассекая пространство.

Но тише. И врезается в основание позвоночника. Убийца не дошел до ребенка, только кровь веером брызнула на льняную ткань платьица.

Главный был немного проворней, и вторая стрела завибрировала, глубоко уйдя в дерево.

Но третья попала.

Эльф выбежал к дому и как вкопанный встал, не доходя до крыльца, трупы было видно и с улицы. Девочка даже головы не подняла.

— Не успел. — Эльфийские кланы отказались от убийства оступившихся и их семей, попросту исключая неслухов из рода, потому что любовь смела и безрассудна и ей все равно, человек то или эльф. И не все близкие отрекаются от оступившихся. Даже те, кого когда-то отвергли, предпочтя человека. Эльф все же подошел к женщине, наклонился и закрыл мертвые глаза, потом мужчине. И только тогда заметил маленькую полукровку.

— Это твоя мама?

— Да. Ты меня убьешь? — очень по-взрослому спросила девчонка.

— Нет, я тебя заберу с собой.

— Зачем?

— Не оставлять же тебя здесь одну. — Мужчина поднялся с колен, протянул руку малявке, та недоверчиво на него покосилась и встала сама.

— А это ты убил тех дядек?

— Я.

— Научишь меня так стрелять?

— Научу, — усмехнулся эльф.

И научил, воспитав Раджаэль как собственную дочь.

— Что же ты злая-то такая?

— А ты не приставай ко мне, и я буду добрая. — Филипп и сам не знал, зачем прицепился к полукровке, поэтому смолчал.

Внезапно Жарка поставила котелок на землю. И присела, показывая парню рукой, мол, тоже присядь.

— Что?

— Тсс.

— Да что случилось? — одними губами спросил он, но тут услышал сам. Рядом кто-то шел.

Голоса были отчетливые, хоть и говорили шепотом.

— И на что им энта кошка? Вот приспичило, вынь да положь кошку. Да еще и крысодавку.

— Для внучка егойного, что ли?

— Да не, ему, мол, крысы по углам мерещатся, а мы кошку в деревне ищи, потом кради… Все руки исцарапает и ползамка обгадит! И как мы догадаемся, что это крысодавка?

— Тебе-то что?

— Да… — Мужчины отошли дальше, и голоса стихли.

Жарка встала и отряхнулась.

— Не нравятся мне они. Проследить бы за ними.

— Нормальные мужики: служаки или дворовые.

— И все же я прослежу. Если к утру не вернусь, идите дальше. Я вас догоню.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Жарка, ты…

— Я каратель, а не экзальтированная девица. У тебя есть деньги с собой?

— Да, пара медяков. И корона, кажется.

— Найми меня.

— Что?

— Найми меня. Закажи мне убийство, кого-нибудь из наших.

— Зачем?

— Спросишь у Велора, он объяснит.

— Ну, Майорина.

— Не так. Проси меня убить колдуна. И предлагай цену.

Филипп, наконец, произнес нужную формулу, и убийца, выхватив у него монету, исчезла. Парень покрутил головой, Жарка будто растворилась в лесу. Ни следов, ни магической ауры, ни скрипа снега, только котелок стоял, где оставила его убийца. Парень подхватил котелок и пошел к стоянке.

Солен сидел на одеяле у костерка, жадно читая в свете отблесков пламени.

— А Жарка где?

Филипп только развел руками.

— Остальные еще не вернулись?

— Нет.

— Уже темно.

— И где все-таки Жарка! — Дворянин подозрительно посмотрел на молодого чародея.

— Почуяла добычу и растворилась в темноте. — Он водрузил котелок на костер, поворошил дрова, подкинул пару сухих веток и присел на одеяло.

Вода закипела, Филипп высыпал в котелок содержимое холщового мешочка — сразу резко запахло смородиной и мятой. Дворянин черпанул заварки.

— Подожди ты! — одернул спутника молодой колдун.

— Я люблю зеленый. А то с вашего зелья опять всю ночь проворочаюсь.

— А, ну тогда ладно. — Филипп хлопнул парня по плечу. — Извини, просто…

— Ты привык, что я ни беса не знаю?

— Ну, пару бесов ты все-таки знаешь. И очень близко. — Фил поочередно изобразил Майорина и Хорхе.

Солен захохотал.

— Забыл еще вот это! — Дворянин скрестил руки на груди и гневно нахмурился.

В этот раз смех разорвал ночную тишину. В темное небо сорвалась одинокая птица, напуганная громким хохотом, потом, поняв, что опасности нет, птица опустилась на ветку на дереве около стоянки. Она осуждающе надулась и уставилась на крикунов черными бусинами глаз.

— Убить! Всех убить! Чтобы к завтрашнему дню ни одной твари в замке не было!!!

— Но, господин! Я уже послал за крысодавкой, утром будет.

— Утром?! А что будет ночью, ты подумал? Ты подумал, что они схарчат за ночь? Меня? Тебя?

— Но, господин…

— Сам будешь ловить, Эленар. И дворню заставь! Боги, ну почему эти твари имунны к магии! Как вы могли такое создать!

Под скамьей, придвинутой к стене, закопошился серый комок. Фарт взмахнул рукой. Брызнула кровь, раздавленный крысеныш издал последний писк.