Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Там не было людей столь же опытных, как Гилеад.

Шестеро убийц охотились на двух молодых, немногим больше, чем подростков с широко раскрытыми глазами, оборванных, бежавших так быстро, как они могли, и сколько они могли, всё время держась за руки, девушка за юношу, который ободрял её и никогда не отпускал её.

Гилеад подождал, пока молодые не пройдут мимо, даже не подозревая о том, что эльф был там. Затем он спустился вниз по склону. Он нашёл пять тел, каждое со смертельным ранением в голову, горло или грудь. Он прошёл по кровавому следу, который оставляла за собой женщина, чтобы убедиться, что та не собирается продолжить охоту на молодую пару в одиночестве.

Найти и застрелить шесть охотников заняло меньше времени, чем сделать шесть новых древков для стрел и закрепить на них наконечники, оперение и хвостовики, но Гилеад был эльфом с честью в сердце и временем на руках.

С очень большим количеством времени.

Гортек и Феликс

Уильям Кинг

Победитель троллей

Таинственная ночь

«После тех ужасных событий и чудовищных приключений, которые мы испытали в Альтдорфе, мы с моим спутником бежали на юг, следуя по неизвестной дороге, которую выбрал для нас слепой случай. Мы передвигались, пользуясь любыми средствами передвижения: на почтовой карете, крестьянской повозке, подводах, в крайнем случае на своих двоих, когда не оставалось ничего другого.

Для меня это было тяжелое время. Казалось, за каждым углом нас подстерегала опасность быть схваченными, за чем последовали бы заключение или казнь. Мне мерещились шерифы в каждой таверне и охотники за головами за каждым кустом. Если Победитель троллей полагал, что все могло бы быть по-другому, значит, он никогда не пытался поделиться этим со мной.

Для человека столь несведущего об истинном состоянии нашей юридической системы, каким был тогда я, казалось вполне возможным, что все силы могущественного и обширного государства были брошены на поимку двух беглецов — нас. Я тогда и представления не имел о том, как однобоко и нечасто используются законы. Поистине жаль, что все эти шерифы и охотники за головами, которых рисовало мое воображение, на самом деле не существуют. Возможно, тогда бы зло не расцвело повсеместно в пределах моей отчизны.

Весь размах и сущность этого зла стали для меня очевидны одним поздним вечером, когда мы сели в почтовую карету, направлявшуюся к южным границам. Это была, возможно, самая зловещая ночь во всей нашей жизни…»

Из книги «Мои путешествия с Готреком», том II, написано г-ном Феликсом Ягером (Альтдорф Пресс, 2505)

— Черт бы побрал всех человеческих возниц и всех человеческих женщин! — пробурчал Готрек, добавив проклятие на гномьем языке.

— Но ты оскорбил леди Изольду, не так ли? — ворчливо спросил Феликс Ягер. — Так что нам еще повезло, что нас просто не пристрелили. Если, конечно, это можно назвать удачей: оказаться в Рейквальде в канун Таинственной ночи.

— Мы заплатили за вход. У нас было такое же право сидеть в таверне, как и у нее самой. А возчики оказались нечеловечески трусливы, — пробурчал Готрек. — Они отказались встретиться со мной один на один. Я бы не возражал быть проколотым сталью, но получить заряд картечи в живот — это плохая смерть для Победителя троллей.

Феликс покачал головой. Он понял, что на его спутника навалилось мрачное настроение. С гномом лучше было сейчас не спорить, а у Феликса и без этого хватало причин для беспокойства. Заходящее солнце румянило покрытый дымкой лес. Длинные тени плясали свой жуткий танец, вызывая в памяти много страшных историй о том, как опасно бывает оказаться под сенью деревьев.

Он вытер нос кончиком плаща, затем подергал саденлендскую шерсть, туго привязанную к телу. Он принюхался и взглянул на небо, где были уже различимы Моррслиб и Мэннслиб, малая и большая луны. Моррслиб, казалось, испускал зеленоватый свет. Это был плохой знак.

— Похоже, мне нездоровится… бросает в жар, — сказал Феликс. Победитель троллей взглянул на него и презрительно усмехнулся. В последних лучах умирающего солнца цепь в его носу казалась кровавой дугой, устремившейся от ноздри к мочке уха.

— Вы — слабая порода, — сказал Готрек. — Единственный жар, который я ощущаю в эту ночь, так это жар сражения. Он поет в моей голове.

Он повернулся и вгляделся в темноту леса.

— Давай, маленький звереныш, — проревел он. — У меня есть для тебя гостинец!

Он громко рассмеялся и провел большим пальцем руки по острой кромке на своей большой двуручной секире. Феликс увидел, как на лезвии появилась кровь, а Готрек, словно ребенок, начал сосать свой палец.

— Да защитит нас Сигмар, замолчи! — прошипел Феликс. — Кто знает, что таится там в такую ночь, как эта?

Готрек бросил на него пристальный взгляд. Феликс смог заметить вспышку ярости в его глазах. Невольно Феликс переместил руку на эфес своего меча.

— Не приказывай мне, человечий отпрыск! Я происхожу из Древнего Рода и повинуюсь только Подземным Королям Гор, хотя меня и изгнали оттуда.

Феликс сухо поклонился. Он был хорошо обучен технике владения мечом. Шрамы на его лице свидетельствовали о том, что он сражался на нескольких дуэлях в студенческие годы. Однажды он убил человека, и это положило конец его многообещающей научной карьере. Но его по-прежнему нимало не привлекала мысль сразиться с Победителем троллей. Остроконечный хохол на голове Готрека доставал только до груди Ягера, однако гном был тяжелее, а все его тело состояло из груды мышц. К тому же, Феликсу доводилось видеть, как Готрек орудует своей секирой.

Гном принял поклон Феликса как извинение и вновь повернулся к темному лесу.

— Выходи! — крикнул он. — Я не испугаюсь, даже если все силы зла бродят по лесу этой ночью. Я приму любой вызов!

Гном подзадоривал себя, распаляя свою ярость. За время знакомства Феликс заметил, что длительные периоды задумчивости у гнома часто сменяются короткими вспышками гнева. Это было одно из качеств его спутника, которые восхищали Феликса. Он знал, что Готрек стал Победителем троллей, чтобы искупить вину за какое-то преступление. Он поклялся встретить свою смерть в неравном бою с чудовищами. Он казался почти безумным, хотя просто был верен своей клятве.

«Возможно, — размышлял Феликс, — я бы тоже сошел с ума, если бы оказался в ссылке среди отпрысков чуждой расы». Этот сумасбродный гном был ему даже чем-то симпатичен. Феликс знал, что значит покинуть родной дом, будучи в тени подозрений. Его дуэль с Вольфгангом Красснером вызвала в свое время настоящий скандал.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});