Последний рассвет - Виктор Власов

— Жулики вы, ага?! — Шиничиро рассмеялся собственной дерзости, как смеётся над своими подчинёнными чиновник, не меньше. — Если банда Кагасиро разбита воинами Кендзо, а сам старик неизвестно, выжил ли в резне, затеянной старшим Зотайдо, то, наверное, в одиночку разделаться с дюжиной, как вы назвали «отборных воинов», под силу только младшему из двоих…

Парень жалел, что допустил оплошность, поддался магии невероятного прилива сил и проболтался. Теперь главное не попасться на глаза леди Коридвен… Суа ведь думает, что они дезертировали, коль не казнены — не поверит, и не помилует.

— Может, знаешь, куда Зотайдо направляется? — Эги приблизил к нему синий большой шрам на щеке.

— Так… — задумался Шиничиро. — Есть догадки. Для начала идём в Уда, поговорим с полицейскими, а там видно будет.

— Дело говоришь, парень — кивнул Эги, обняв Шиничиро за плечи. — Наверняка тамошняя деревенщина что-то уже пронюхала.

— Ага, — поддержали остальные. — Через два дня госпожа Коридвен будет недалеко от Осаки, в Сакурае. Встретим, сдадим добычу, и доложим…

— Нечего докладывать, — недовольно оборвал Шиничиро, сплюнув. — Мы что, нашли и схватили врага? Боюсь, что с таким легкомыслием вскоре присоединимся к дюжине «отборных» мертвецов.

— Опять ты прав, недаром молодой, но уже дзёнин — задумался Эги, подкинув в костёр сухих поленьев. — Отдохнём и прямиком в Уда, поклажу спрячем у торгашей и — наперехват этой парочки. Леди Коридвен пока не нуждается в нас.

Тюки с награбленным добром манили Шиничиро так, словно он был миссионером-иезуитом. Сам не понял, как очутился рядом со связкой мечей. Юноша, от себя не ожидая такого, на глазах у всех вытащил из груды металла старый бронзовый клинок. Тот самый!

— Брось этот, — посоветовал Эги, внимательно следивший за телодвижениями Шиничиро. — Мы прихватили его только из жадности. Бронза! Если тебе нужен меч, возьми тати.

— Не, не надо. — Шиничиро ощущал в груди родное тепло. — Этот, кажется, мой. Когда мылся, его выкрали. Я этим старичком едва Кендзо не располовинил… А бива у вас нет?

Понемногу сумятица от неожиданного знакомства утихла, и соратники расположились на отдых. Выставив около входа в пещеру пару дозорных, усталый сотник крепко заснул. «На боковую» отправились и прочие воины отряда, распределившись по закуткам в пещере.

Под утро тихие шорохи качнулись в осоке украдкой. Серой тенью у пещеры неслышно возник большой пушистый кот, сверкнул на людей с катанами двумя зелёными радужками. Следом за животным мрак ночной выпустил из утробы приземистую фигуру.

— Эй, кто там? — обнажив мечи, насторожились дозорные. — О, Генбо-сама!..

Толстяк, откинув капюшон, приложил палец к губам:

— Тсс.

Его пропустили. Разбудив Шиничиро, взбрыкнувшего со сна, мудрец предупредил:

— Мальчик мой, уходи, не то будет поздно.

— А-а, это ты, надоеда, — прошептал парень, зевнув. — Я решил… и не испугаюсь ничего. Докажу. Всему миру и папе, что могу… Пусть, пусть я, как ты сказал, уйду Дорогой Цветов, зато родные станут мною гордиться… Спасибо, толстяк Генбо, красивый медальон! — отвернувшись к стене, Шиничиро засопел.

Ночью шёл дождь, и на утро он поредел, отряд видел с дороги светло-жёлтые водовороты в широком потоке и раздёрганные, завивающиеся ручьи грязной пены. Впереди дорога лезла на косогор, а наверху жёлтый обрыв, почти утёс, и дорога шла под ним.

В ушах Шиничиро трелями журчала бегущая вода. Из небольшой расщелины, через которую тянулась дорога, на него накинулся крепкий ветер, взъерошил волосы, парусом вздул наброшенную меховую накидку.

— Поторопимся! — оглянулся Эги, ускорив шаг.

Несколько дней потратили на то, чтобы обойти огромные овраги да невероятно большие запруды. Наконец, перевалив отроги Кисо, неподвижного Хадзиме доставили в Айти. Врачевал сёгуна целый консилиум: лучшие лекари севера Хондо. Несмотря на то, что на территории окрестностей замка Окадзаки оставались только самураи Белого Тигра и строители, существовала угроза нападения. Усилив охрану, Хавасан и Накомото три дня не отходили от повелителя, и когда тот очнулся, они с горечью осмыслили, насколько в безнадёжном положении находился тот.

— Паралич, — осторожно, боясь за свою жизнь, прошептал лекарь Изя генералу Хавасану. — Душа истощилась, истратила силы.

— Что с ним будет? — жёстко спросил генерал, схватив лекаря за грудки одной рукой. — Отвечай, не то порву, как зайца!

— Будем благоразумны, — вмешался Накомото. — Хватило бессмысленных смертей.

Остудив гнев, Хавасан смолк. Теперь, когда нервничал, делая резкие движения, рука начинала болеть. Расположившись на соломенной циновке, он вытянул больную ногу на солнце.

Лекарь Изя отдышался, понимая, что гроза миновала, поклонился и ушёл наблюдать за Хадзиме. Готовя травяные настои, он теперь подолгу не выходил из шатра.

— Что со мной? — не открывая глаз, пробормотал сёгун. — Когда я смогу ходить? Когда почувствую руки?

— Скоро-скоро, — только и отвечал лекарь, храня неопределённое выражение на лице.

Смириться с горькой судьбой и умереть Ёсисада считал себя не вправе. Великое дело, которому посвятил жизнь, не состоялось и наполовину. Скорбно потерпеть поражение на полпути к цели. Жаль, если придётся умереть нынешним утром или следующей ночью. Мысли о том, что он, могучий Белый Тигр, беспомощен и жалок как младенец, сводили с ума. Просыпаясь, он каждое утро оплакивал горькие всходы, семена которых сам посеял. Ему снилась мать, она о чём-то заботливо и тихо его увещевала. Умиротворяющий голос не мог ни избыть, ни хотя бы умерить чувство глубокой обиды, безысходности, которое испытывал он, когда вспоминал предостережения советника. Почему я не послушался Мотохайдуса? Почему не внял предупреждениям звездочёта? Мысли роились в голове, не давая покоя. Скоро праздник нарождающейся жизни, Ханами, а его тело неподвижно, как надгробная плита.

— Приказываю убить дочь Оды! — закричал он. — Она виновна!.. околдовала Мицухидэ!

Жена Имагавы, молодая женщина, была пленена в замке Хамамацу, когда Имагава и Токугава бежали за стены Тоёхаси. Вместе с Одой Харуко попалась и старуха-людоедка, первая жена Имагавы, сумасшедшая.

— Посадить их обеих в клетку и не кормить… — велел Хадзиме, истекая слюной. — Хочу посмотреть, как…

В шатёр осторожно на четвереньках вполз Мотохайдус. Увидев сёгуна беспомощным, прослезился. Припал к нему, поцеловал руку и с красноречием придворного начал разговор поздравлениями по случаю одержанных побед, доложил, что крепость Тоёхаси перестраивается по его плану, расписал строительный процесс на холме яркими красками. Но Ёсисаде было не до праздных бесед, он побагровел от гнева: