Тень Одержимого - Феликс Эйли

его голосе. Что ж, пусть врач думает что хочет — и после Пиксель докажет, что не слаб. Уж лучше так, чем сдать Карла, который был в опасности и отчаянно искал помощи.

Хотя в чём заключалась эта просьба? Птитс запросто мог вернуться к разрушительскому прошлому и снова продолжить борьбу с имперским обществом, которое возненавидел с детства из-за каких-то заморочек в голове. Или вчера он желал, чтобы Пиксель помог ему в том чёрном деле?

Нет. Капитан корсаров чётко обозначил свой путь уже давно, проводив Цапфера, Грюнвальда и даже полюбившуюся ему Хелен в Тёмный Замок. Ещё в подростковом возрасте он сказал твёрдое «нет» эзотерическим прожектам Дэниела и безумным общественным теориям Фридриха, явно нашедшим благодарную почву в сектантской атмосфере Разрушения.

А чего хотел Пиксель? Жить ближе к земле, пусть и летая в космосе. Проще, не вникая в суть вещей слишком глубоко и наслаждаясь, собственно, жизнью. Разумеется, пронизанная религией Империя официально такой подход не поощряла, но была более снисходительна к тем, кто его исповедует, чем адепты культа Змея.

За решётчатой дверью раздались шаги. Гвардейцы в алых мундирах привели в тюрьму новых узников. И все прибывшие были знакомы корсарам.

— О, кэп! — помахал ему Михаил Искандер. — Что произошло?

Пиксель подбежал к двери:

— Мы тоже не понимаем ни хрена.

Рядом с Михаилом встал Беггер.

— Вперёд, живо! — стражники подтолкнули обоих дубинками.

Пиксель услышал лязг решёток — рейвенхольдцы рассадили команду «Аркана» по соседним камерам. Он мог бы сдать или убить Одержимого, и тогда и Михаил, и Беггер, и Босс, и Антимон — все остались бы на свободе. Что же всё-таки побудило Пикселя промедлить?..

А позднее ко входу в камеру кто-то подошёл. Капитан узнал ту женщину, которая его арестовала. Гвардеец в красном мундире и вычурной чёрной шляпе приложил карту доступа к электронному замку, и решётка со скрипом распахнулась.

— Вот и вся ваша пиратская братия в сборе, — большой рот женщины насмешливо скривился.

— Не подскажете, с кем имею честь? — Пиксель старался держаться непринуждённо.

Женщина вытащила из внутреннего кармана плаща удостоверение с эмблемой — меч поверх раскрытой книги.

— Ефросинья Пронина, агент Охранительного Бюро с Земли, — представилась она.

— Значит, Земля… — протянул капитан корсаров. — Серьёзные люди расследуют дело Одержимого, что уж говорить.

Охранительница фыркнула и смерила Пикселя презрительным взглядом.

— Я здесь по приказу Великого Охранителя Баррады, так что даже вы своими убогими пиратскими мозгами должны понимать, насколько высоки ставки.

— Я убеждён, что произошла ошибка, — Пиксель говорил спокойно, не обращая внимания на её оскорбительный тон. — Мы не содействовали Одержимому, а преследовали его так же, как и все вы!

— Плохо преследовали! — рявкнула Пронина. — И извольте обращаться ко мне «госпожа охранительница», и никак иначе.

— Да, госпожа охранительница, — капитан изобразил самую доброжелательную улыбку, на которую был способен.

Остальные корсары предусмотрительно молчали.

— Твои жалкие кривляния тебя не спасут, пират, — Ефросинья чуть не плюнула ему в лицо.

— Я расскажу вам, как всё было на самом деле… госпожа охранительница.

— Давай.

— Я сразился с Одержимым в рукопашном бою, но он использовал голограммы. Иллюзии. Как на ступеньках музея, как с флаеробусами, понимаете? Мне казалось, что я его победил, но он подменил себя иллюзорным двойником и сбежал, бросив дымовую шашку.

— Очень убедительно, — равнодушно ответила Пронина. — Завтра вас будут судить — скопом — и вынесут приговор. Остаток дней отмотаете на рудниках, как и положено пиратской швали. А ты будешь расстрелян без суда и следствия, — обратилась она к Хаямуре.

— Я? — переспросил он.

— Ты с проклятой Императором планеты и подлежишь уничтожению, — надменно сказала Ефросинья.

— Но я подданный Империи! — возразил рулевой тартаны.

— Ты не относишься к избранным народам, — поставила точку Пронина.

Хаямура лишь начал злобно сверлить её взглядом в ответ, понимая, что возразить нечем.

— В общем, завтра вы все получите сполна то, что заслужили, — упиваясь властью, провозгласила охранительница. — Спокойной ночи.

И ушла, хлопнув металлической дверью.

— Вот дерьмо! — выпалил Пиксель, схватившись за решётку.

Вот уж правда — никогда хорошие дела не оставались безнаказанными.

* * *

Тускло освещённый лифт доставил Фросю дальше в недра Рейвентауэра. Она вдоволь насладилась, унижая корсаров Пикселя за собственные неудачи, но марафон ненависти ещё не закончился. Решётки раздвинулись, и Пронина зашагала по узкому сырому коридору, едва озарённому натриевыми лампами. Слева и справа тянулись ряды металлических дверей — прочных, как щит штурмовика. Здесь камеры были меньше, чем на верхних уровнях тюрьмы, и лучше защищены — ведь они предназначались для особо опасных врагов Империи.

— Он здесь, — гвардеец Рейвентауэра указал на одну из камер.

Фрося усмехнулась. Стражник поднёс идентификатор к кодовому замку, и дверь с шипением отворилась. Охранительница вошла в крохотную каморку с отделанными кирпичом стенами. Напротив неё висел не кто иной, как Олдос Эпплуорт. Его руки и ноги были диагонально прикованы к стене. Из одежды на охранителе осталось только нижнее бельё, а его некогда холёное тело покрывали следы от полицейских электродубинок.

— Здравствуй, — непринуждённо сказала Фрося. — Предатель.

Эрл Тамберстон взглянул на неё обречёнными, налитыми кровью глазами. В нём едва угадывался тот лощёный джентльмен, который встретил Пронину на посадочной площадке и пригласил на званый ужин.

— О-хо-хо, сучка Императора пришла полаять, — у Эпплуорта остался дух, чтобы так ей дерзить. — Наверное, от бессилия?

Ефросинья отвесила ему хлёсткую пощёчину.

— Расскажи мне об Одержимом. Кто он, откуда, какие цели преследовал?..

— Я не знаю! — оборвал Эпплуорт. — Он вышел на меня совсем недавно!

Пронина снова ударила его по лицу.

— Я действительно ничего не знаю! — выкрикнул эрл Тамберстон. — Он только просил меня помочь с одним делом! С каким — вам и так понятно.

И ещё удар, и на этот раз кулаком. Изо рта Эпплуорта вылетел окровавленный зуб — такой же гнилой, как его истинное нутро.

— Ты был аристократом Рейвенхольда, достойным слугой Империи, — её охватила слепая ярость. — Что же заставило тебя так низко пасть?

Эпплуорт рассмеялся.

— Похоже, ты никогда не любила… — глумливо сказал он.

Пронину передёрнуло. Она вспомнила Мэтта. Парней из Академии на Великородине. Она всякий раз хотела не просто плотской близости, но чувств. Только страсть всё время гасла, не успев по-настоящему разгореться.