Драма лихих 90-х - Юрий Николаевич Безелянский

рукопись о женщинах?». Я: «Женщин уже нет: подписан договор». Он философски: «Рынок есть рынок. Кто успел, тот и съел».

31 окт. выступал по радио у Матронова. Начал с того, что сказал, что есть такой фильм» «Человек дождя», так, по аналогии, я – человек календаря. Передо мной выступал певец Юлиан, а после меня – Александр Градский. Да, в прямой эфир шли звонки от радиослушателей: три благожелательные, один критический. Какой-то дядя прокурорским голосом сказал, что давно следил за мной – и я, по его мнению, постоянно черню советское время. Очернитель.

8 ноября

Фесуненко пригласил в Останкино. Как нужен, то ласковое обращение «Старина». На ОРТ Игорь руководит одной из групп, в кадре у него ведущая – Лариса Вербицкая, холодная и красивая женщина. Она спрашивала – я отвечал, записали два «выхода», вспомнилось, как 20 лет назад ездил в Останкино на партийно-хозяйственные активы, и очень интересовался тем, что «дают» там в буфете. А в стол, для себя, писал о Вознесенском, Луне и о прочем.

3 ноября нам с Ще исполнилось 30 лет. Написал длинное стихотворение. «Тридцать пролетело, как планер, тридцать прошмыгнуло, как мышь…» И среди прочего:

Мы удачу поймаем и скрутим,

Из жар-птицы добудем перо.

Мы пробьемся сквозь дымы и мути

И из меди скуем серебро…

Днем с Ще поехали на Арбат. В «Радуге» получил подписанный договор, Ще восхитилась особняком, где жил когда-то художник Михаил Нестеров, и где ныне «Радуга». Погуляли, попили кофе с тортом, сфотографировались у золотой Турандот, купили цветочки и вернулись домой. Коньяком отметили семейный юбилей… А 4-го по ТВ посмотрели программу «Доброе утро» – Ю.Б. на экране, что-то вещает.

Сорвалось в ФИСе:

Хотел издать меня Штейнбах.

Не получилось. Ох и ах!

Зато «Современник» явно жаждет. 5 ноября у директора (писателя Леонида Фролова) прошло совещание с приглашением многих персон, как во времена развитого социализма – сидят с серьезными лицами и серьезно обсуждают, что делать с новым автором. Фролов: «Как жалко, что женщины прошли мимо «Современника»… Ох, уж эта «Радуга». Ну, а дальше Фролов меня вообще потряс своей мечтательной фразой – ну, вылитый Манилов: «Хорошо бы издать пятитомник Безелянского!».

Пятитомник не пятитомник, но востребованность и, соответственно, популярность ощущаются: иногда узнают на улице, тут попросили поучаствовать в программе «Про ЭТО», то консультировались по поводу Льва Гумилева…

8 ноября приехала ТВ-бригада, и я излагал им на тему «Открытый брак». В подражание Вознесенскому был в шарфике.

16 ноября

«Кучеряво живете», – так определила нашу жизнь соседка Ира К. Со стороны всё кажется иначе и диковиннее…

По Москве ходят троллейбусы с написанными вопросами на боку: «Сколько можно?», «Где жена?», «Фильтруешь?». Последний вопрос мне нравится, я тоже фильтрую, какой-то телевизионщик предложил вести «Беседы под солнцем любви» (считает меня специалистом?), а я отказался, отфильтровал. А меня отфильтровали в «Элле»: мои комментарии об одиночестве им не подошли. А вот в «Народной газете» пришелся по двору, дал им интервью, и они повизгивали от удовольствия. Появились поклонницы на Ленинградском рынке: одна бесплатно дала печенку, другая – баночку меда. Материализованная популярность.

Вдруг, среди вороха бумаг обнаружил строки, написанные еще 24 октября:

Как трудно жить в стране обманов,

В стране огромной супер-лжи,

Где злоба брызжит, как Зюганов,

А дела нет. Лишь миражи.

21 ноября

Родственница Клава занимается челночным бизнесом, Ще у нее что-то покупала и услышала оценку своего мужа: «Энергичный, деловой добытчик…» А я-то думал, что идеалист-романтик…

30 ноября

Выступал в каком-то арт-клубе на Кутузовском проспекте по теме «Календарь столетий». Цесарская собрала человек 20. Все прошло хорошо. Любопытно, что когда-то давно я не только не любил выступать публично, но был даже некий страх (социофобия?). А теперь выступаю легко и свободно.

Задумал рубрику «Строки из дневников и писем» для «Вечорки» на следующий год. Погрузился в тексты братьев Гонкуров, Гофмана, Бабеля, Оскара Уайльда, Кафки, Александра Сергеевича… Допогружался до адской головной боли.

В «Радуге» получил аванс. В «Народной газете» вышло интервью «Счастье – это свобода выбора». Как мне сказали, что все женщины в редакции всполошились: какой интересный человек, какой насыщенной жизнью живет (и сразу вспомнилось словечко «кучеряво»).

Пришло письмо от Наташи из Дортмунда: «Утром встаю, направляюсь в ванну, слышу знакомый голос, подхожу к включенному телевизору и вижу Юру Безелянского, эдак вальяжно устроившегося в кресле в светлом сером пиджаке под цвет волос, чуть-чуть высокомерно объясняющего молоденькой ведущей, что именно произошло в это день в разные годы. «Привет, Юрок!» – говорю. Эмма удивленно на меня смотрит. Объясняю, что вот, повидались. Анюта, очень тебя не хватало там где-нибудь, на другом диванчике…».

«И кому это телевидение интересно?» – говорит постоянно Витенька, отлученный от него. Вот Наташа во время своего пребывания в Израиле получила удовольствие…

«Глоток моцартианства» не вышел в «ВК», так вышел в «Москвичке» с фотоснимком: Моцарт и я. А «Вечерний клуб», кажется, надо закрывать, Все начинается и когда-то кончается. В «Рипол-классике» меня уговаривали отдать им «Сад любви», но я связан с Песковой, которая меня отчаянно динамит.

В интервью Станислава Лема вычитал признание о том, что примерно четвертую часть из собранных книг (а их всего 8 тыс.), он – «так ни разу и не раскрыл. Когда покупал, думал, что найду время для чтения, но это самообман. Просто у человека существует ненасыщенный инстинкт обладания. Книги – предмет, который хочется иметь в своей собственности». Лично я отчаянно пытаюсь прочитать-пролистать все, что покупаю: мне ведь надо выискивать новые факты для календаря и своих будущих книг.

7 декабря

В воскресенье спонтанно решили поехать на кладбище. Положили зеленый веночек, красные гвоздички, в снегу зажгли свечку… Ще, как обычно на Ваганьково, положила денежку в шапку трубача, который извлекает из своей трубы скорбные мелодии. Не знаю, как это объяснить, но с кладбища уходишь просветленным. Может, укрепляешься в сознании, что надо жить, надо работать, надо чего-то добиваться, пока тебя не поглотили воды забвения…

Из дневника Алексея Суворина, 11 ноября 1907 года: «Сегодня мне 73 года, ужасно много, зато осталось мало…».

Как говорят в народе: а сам-то как? Был у врача. Давление 150 на 80… По ЭКГ – изменение миокарда гипертрофированного левого желудочка. И диагноз: остеохондроз. Выписали кучу лекарств. Остеохондроз – не инфаркт, уже хорошо!.. Но медицина – это побочное, а вот работа – главное. Трансформировал рукопись из названия «В одном флаконе» – в