Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

– Брат Кадфаэль… он должен покаяться… искренне! Проследи.

Слова давались мне с трудом, язык поворачивался, будто весит с двухпудовую гирю. Брат Кадфаэль простер уже обе руки.

– Брат, – сказал он, – прими благословение ничтожного монаха, смиренного служителя Господа…

– Да… – сказал епископ.

Свет пал на его сгорбленную фигуру. Здание неслышно, но заметно тряхнуло. По залу пронесся ощутимый порыв ветра, однако ничто не колыхнулось, ветер астральный, мне почудилось, будто весь замок выдохнул из могучей груди, как лесоруб, когда наносит удар колуном в сучковатое полено.

Епископ вскрикнул, но вопль мгновенно оборвался, словно горло перехватили огромным ножом. Вся фигура осела, словно из нее выдернули кости, а мясо превратили в серо-зеленую слизь. Все это растеклось по каменному полу, тут же испарилось, на плитах остались металлические пряжки и крючки.

Ревель первым понял, что с Кадфаэлем, подбежал. Монах без чувств свалился ему на руки. С обнаженным мечом в руке я шагнул к Клондергу.

– Обвиняю, – сказал я отчетливо, – что вы, Клондерг, продали свою душу дьяволу. Если не хотите оправдываться перед инквизицией, постарайтесь доказать с мечом в руке, что я не прав.

Герцог стоял бледный, открыл и закрыл рот, на меня смотрит с ненавистью и ужасом, только что рухнули две надежнейшие опоры, но тут поспешно заговорил человек в роскошной купеческой мантии:

– Погодите, благородный, даже благороднейший рыцарь!.. Да, этот епископ, оказывается, продал душу дьяволу, но откуда мы об этом знали? Он обманывал и нас, мы его с этой стороны совсем не знали. Теперь мы убедились, что вы правы. Спасибо вам, вашему монаху, что выявил, вывел на чистую воду, указал и даже сам принял меры… Но это вовсе не значит, что благородные Клондерг и Отарк тоже запятнаны сношениями с дьяволом!

Я смотрел ему в глаза прямо и твердо, так должен смотреть абсолютно уверенный в своей правоте, сказал громко, ориентируясь на весь зал:

– Мы уже убедились, что Клондерг продал душу дьяволу, когда бесчестил юных девушек и облагал крестьян новыми налогами. Это противоречит Кодексу Рыцаря, и я, как рыцарь, намерен убрать это позорное пятно, пятнающее всех рыцарей. Обнажите меч, сеньор Клондерг! Не прячьтесь за спину купца, человека вообще-то подлого сословия…

Клондерг смотрел на меня, наклонив голову. Лицо дергается от бешенства, глаза мечут молнии, но, когда заговорил, я со злым разочарованием увидел, что герцог уже сориентировался в случившемся, ухитряется сохранять контроль как над собой, так и над ситуацией.

– Нет, – ответил он, – не стану.

– Почему?

– Поединок ничего не докажет, – ответил он сдавленным голосом.

Я повысил голос, глядя на него, но обращаясь к залу:

– Как это не докажет? Вы отрицаете действенность Божьего суда?

Он стиснул челюсти, дыхание вырывается со свистом, грудная клетка, как у милосского быка, проговорил злобно:

– В таких боях побеждает тот, у кого оружие лучше.

– Что? – спросил я, возвысив голос. – Вы смеете утверждать, что не Господь дарует победу?

В зале наконец негодующе зашумели. Клондерг затравленно оглянулся, его люди придвинулись настолько близко, что не отступить ни на шаг, он смотрел мне в лицо глазами умной, все понимающей сволочи.

– Я не стану с вами сражаться.

– Тогда, – сказал я веско, – стань на колени, я отрублю тебе голову, как надлежит поступать с запятнавшим себя дворянином. Если и этого не сделаешь, тебя повесят, как подлого вора.

Он выпрямился, ладонь наконец-то опустилась на рукоять меча. От него сразу же отхлынули, народ прижался к стенам, а мы остались чуть ли не в пустом зале. Я следил за ним внимательно, не люблю сволочей, что умеют держать себя в руках, они втрое опаснее простых свиней, что угнетают более слабых бездумно, просто потому, что свиньи…

Его меч сверкнул, я уклонился и тут же нанес сам удар, особенно не целясь, лишь бы достать хотя бы кончиком, проверить доспехи. Удар, звон, взметнулись искры, словно кусочек магния попал в воду. Я отпрыгнул, на плече Клондерга образовалась глубокая борозда. Он даже не повел в ее сторону глазом, ринулся в атаку, раз уж я не применяю магического молота, есть шанс победить заносчивого ублюдка. Я отступал, приноравливался к ритму одинаковых ударов, наконец выбрал миг, мой меч сверкнул в желтом свете, звон, по залу пронесся вздох, исторгнутый из десятков грудных клеток, лезвие рассекло доспехи у самой шеи, углубилось до середины грудной клетки.

Я поспешно выдернул меч, лезвие вышло со скрежетом. Клондерг еще несколько мгновений стоял, пожирая меня пылающими глазами, кровь хлещет, как из рассеченного винного бурдюка, затем колени подогнулись, он повалился лицом вперед.

Альдер сказал громко:

– Господь показал нам, кто прав. Не так ли?

Купец вздрогнул, растерянно огляделся. Громко скрипнула дверь, в проеме стоит Траумель, хозяин замка. Заметив, что все взоры обратились к нему, он перекрестился и сказал дрожащим голосом:

– Да, Господь явил… Господь показал, что лишь с Его помощью можно одержать… Победу дал Господь… Господь показал этим поединком, кто прав!

Я перевел дыхание, окинул взглядом зал, отыскивая Грубера. Люди отодвигались от стен, всеобщее мельтешение, сторонники Клондерга не решаются приблизиться к поверженному исполину, настоящие демократы, каждый прежде всего думает о своей безопасности, а те, кому не должно быть дела, протискиваются поближе, чтобы рассмотреть ужасную рану, а потом рассказывать, как вот стояли в двух шагах, присутствовали…

Ревель все еще приводил в чувство брата Кадфаэля. Альдер держится возле меня, весь сгусток нервов, только Клотар исчез, как, впрочем, и Грубер. Лишь Бобик вылез из-под стола и посмотрел с недоумением: ну когда же начнем жрать?

Мечи в ножнах, но ладони все время вблизи рукоятей, так мы вдвоем с Альдером и выбежали из зала. Внизу на выходе из здания чуть не сшибли возвращающегося со двора Клотара. Он вдвинулся раздосадованный, злой, на плечах и груди доспехов свежие царапины, с раздражением швырнул на пол щит. Альдер вскинул брови, щит не сказать что измочален, но разбит почти вдребезги двумя-тремя мощными ударами. Деревянные пластины болтаются на скрепляющих металлических полосках.

– Не нашел? – спросил Альдер.

– Если бы, – прорычал Клотар. Он снял шлем, поморщился, я заметил на шлеме вмятину, а на голове с той стороны слипшиеся от крови волосы. – Не так было бы пакостно.

– А что?

– Догнал, он как раз со своей ватагой седлал коней. Шустрая сволочь, быстрее всех сообразил, что пахнет жареным… Тоже мне – рыцарь!

Альдер помог ему снять доспехи, с правой стороны груди на вязаной рубашке небольшой надрез, края окрашены кровью. Клотар на вопросительный взгляд Альдера отмахнулся: