Что-то кроме магии - Akana again

что тона голоса не повышал, и не собирался даже. Снейп замер, сосредоточенно прислушиваясь, и вдруг кинулся к самому дальнему стеллажу, схватил там одну из закупоренных бутылей и показал привидению.

— Слышите?

— Ничего не слышу, — покачал головой призрак.

— Пузырьки газа поднимаются со дна и лопаются на поверхности. Звук чрезвычайно тихий... но я его услышал! А что, если обострение слуха — побочный эффект моего зелья? Надо проверить.

На каникулах можно не следить за тем, сколько времени пролетело за работой. В поисках закономерностей между маркерами цвета и ингредиентом, влияющим на слух, он пропустил и обед и ужин... Спохватился тогда, когда от неловкого движения дрогнувшей руки сильно качнулся котел, едва не опрокинувшись. Тут же голод и усталость навалились разом, пришлось опереться о стол, чтобы не упасть.

— Пожалуй, хватит на сегодня, — он взглянул на себя в зеркало и хмыкнул: — Бред ходячий...

Из овальной рамы сквозь длинные ярко-розовые пряди смотрело худое скуластое лицо интенсивно зеленого цвета.

* * *

Гризельда Марчбэнкс пребывала в отличном настроении. Экзаменационные работы нынешнего года в большинстве своем были вполне пристойны, и она с чистой совестью ставила «Выше ожидаемого» и «Превосходно». Меню в Хогвартсе, как обычно, радовало изысканностью и свежестью блюд, погода за древними стенами установилась солнечная, тихая и не слишком жаркая. Словом, имелись все причины для неизменного благодушия. Более того, ей — даме, будем говорить прямо, почтенного возраста — уже три дня подряд дарят цветы, читают Шекспира и, кажется, Байрона и посылают томные взгляды! Очаровательный мальчик, годящийся по возрасту не то что во внуки — в праправнуки — решил за ней приударить. Скорее всего, поспорил с кем-то или выпил что-то по неосторожности. Профессор Марчбэнкс улыбнулась, задумавшись над очередным пергаментом... Ну, пусть, в любом случае будет забавно потом рассказать подруге Августе об этом коротком приключении. Разумеется, ничего предосудительного или далеко идущего, но отчего бы не развлечься на досуге.

Началось все с анемонов, затем последовали фиалки, нарциссы... что приготовлено на сегодня?

В дверь ее апартаментов осторожно постучали.

— Входите, друг мой, — ласково пригласила она. В проеме показалась рука в синем бархатном рукаве, держащая очередной букет. — Ландыши? Как мило!

— Безмерно счастлив угодить вам, госпожа моя, — прочувствованно выдал Квиррелл, склоняясь в почтительном полупоклоне. — Как вы и приказали, явился пополудни ровно в пять. Признаться, прошедшие часы казались вечностью.

— Мы собирались прогуляться вокруг озера, не так ли? — промурлыкала Марчбэнкс. Она отложила пергаменты, надела широкополую шляпу и, уцепив ухажера под руку, объявила, что готова к путешествию.

По дороге к озеру Гризельда болтала о разных пустяках, прерываясь, чтобы выслушать очередную высокопарную тираду, и потихоньку сворачивала в сторону тенистой аллеи, ведущей в Запретный лес. Оказавшись здесь, она оборвала длинный рассказ о чудачествах своей кошки и потребовала тоном мягким, но непреклонным:

— А теперь давайте поговорим начистоту.

Квиррелл, погруженный в составление следующей пышной фразы, оторопело уставился на нее.

— Вы заключили какое-то пари? — предположила Гризельда.

— Как вы догадались, профессор? — упавшим голосом спросил он.

— Душа моя, я ведь не первый день живу. Любовь, а уж тем более страсть, выглядит не так, милый юноша. Совсем не так. Поэтому рассказывайте всё... Обещаю, это останется между нами.

Поздно ночью в деканском кабинете двое обменивались новостями.

— Марчбэнкс меня раскусила, — сообщил Квиррелл. — Ей бы в Аврорате следователем работать. Все выпытала! Но старуха мировая, не рассердилась и даже обещала подыграть.

— Повезло... С Тофти, наверное, такой номер не пройдет, — проворчал Снейп. — По доброй воле ходить с зеленой бородой он не станет. И как назло, не могу к нему подобраться: он за столом сидит рядом с Дамблдором! Не подливать же зелье на глазах у директора... Разве что заманить его к себе?

— И в черном-черном подземелье сделать свое розовое-розовое дело! — рассмеялся Квиринус.

— Когда-нибудь я тебя все-таки отравлю, — мечтательно пообещал Северус.

* * *

С окончанием экзаменов Хогвартс покинули не только студенты: большинство учителей также не упустили возможность воспользоваться законным отпуском. По такому случаю в Главном зале накрывался небольшой стол, за которым свободно располагались директор с гостями и все четверо деканов, каждого из которых удерживали в школе свои дела. В число едоков входил лишь один рядовой преподаватель... и его поведение в отношении почтенной главы экзаменационной комиссии служило поводом для пересудов за завтраком, обедом и ужином.

Пивз, украдкой появляясь в трапезной, одобрительно подмигивал ему и вопросительно поглядывал на другого — чего тянешь? Время-то идет, последняя неделя осталась... Северус делал вид, что не замечает намеков полтергейста.

Профессор Тофти не относился к числу словоохотливых людей, предпочитая застольным беседам молчаливое жевание. Однако сегодня он изменил своей привычке: уж очень его раздосадовали некоторые экзаменационные работы.

— Представьте, коллеги, шесть пергаментов подряд с одной и той же ошибкой: в рецепте Оборотного вместо горца птичьего указывается змеевик! Конечно, это растения одного семейства, но свойства их различаются... Придется снижать оценки.

Северус отодвинул свою тарелку. Вот она, долгожданная возможность.

— Профессор, очень прошу вас подождать с выставлением оценок. Эти семикурсники все написали верно.

— Декан Снейп, хотите ли вы этим сказать, что ошибку допустили не студенты, а я? — холодно уточнил Тофти, поднимаясь со своего места.

Северус тоже встал.

— Нет, профессор, ошибку допустили не вы. Ошибся Либациус Бораго, когда составлял рецепт.[2] Вы только повторили ее.

В зале стало тихо. Дамблдор нахмурился и, кажется, готов был уже осадить подчиненного, но Тофти опередил его:

— Столь смелое заявление требует доказательств!

С удивительной для его лет прытью он выскочил из-за стола и, на ходу трансфигурировав пустой стул в аспидную доску, а кубик сахара — в мел, быстро начал писать алхимические формулы.

— Вот схема взаимодействия горца птичьего с остальными ингредиентами. В чем вы видите ошибку, профессор Снейп?

Еще один кусок рафинада превратился в принадлежность для письма, и у доски теперь стояли оба спорщика. Рука второго действовала не менее