Что-то кроме магии - Akana again

— Вам, должно быть, известно, что я собираю материалы по истории Хогвартса. В частности, на основании свидетельств господина Барона удалось установить, что возраст Распределяющей Шляпы насчитывает не девять веков, как принято думать, а гораздо меньше. Современная наука может установить возраст того или иного предмета с точностью от одного года до десяти лет. Поэтому я прошу вас проникнуть в кабинет директора, где хранится Шляпа, и отрезать от нее кусочек — дюйма три, не больше. Я отдам его на экспертизу, и таким образом мы получим веское подтверждение слов призрака.

— А самим что — слабо дельце провернуть? — спросил Пивз.

— Нас за такое как минимум уволят, — вздохнул Снейп. — Взлом кабинета директора и порча ценного артефакта.

— Ну, попросите добром, мол, так и так...

— Добром не даст. Он вообще против моих исследований, — пригорюнился Квиринус. — Если вы не согласитесь, придется ждать сентября, когда Шляпу вынесут для распределения, потом надо ухитриться ее перехватить у МакГонагалл... короче, сложно, долго и велик шанс попасться.

— Жидковаты вы на расправу, — хмыкнул полтергейст.

— Им есть что терять, — заметил Барон. — А вот тебе это ничего не стоит. Сделай полезное дело хотя бы для разнообразия.

— Ладно, уговорили. Только задаром лезть к директору я не стану. Вы, белоручки, тоже кое-что для меня сделаете... — глаза Пивза загорелись азартом. — Сейчас в школе гости — старуха Марчбэнкс и этот сморчок Тофти. Давно я к ним подбираюсь... Так вот, ты, — он ткнул пальцем в грудь Квиррелла, — станешь прилюдно волочиться за Гризельдой, осыпать комплиментами, короче, изображать влюбленного. И когда она совсем растает, выльешь ей на мантию полную банку томатного соуса. А ты, — палец уперся в Снейпа, — выкрасишь лысину Тофти в зеленый цвет, а бороду — в розовый. Или наоборот, как хочешь. Сроку вам — две недели, пока они оба торчат в замке.

— Это же типичное хулиганство! — возмутился Квиринус. — Как можно... почтенная леди...

— А вы сами мне что предлагаете — на полянке цветочков нарвать?! Вот вечно вы, люди, на чужом горбу хотите выехать!

— Господин Барон! — воскликнули профессора почти одновременно. Но оказалось, что привидение вовсе не разделяет их негодования.

— Пивз рассудил справедливо. Он выполнит вашу работу, а вы — его.

— Работу?! — изумился Снейп. — С каких пор обливание соусом стало работой?

— Дурень, для шумного духа это самая что ни на есть работа, — фыркнул полтергейст. — Чему вас только в школе учат, профессора фиговы!

Пивз удалился, чрезвычайно собой довольный, Барон тоже незаметно исчез. Друзья — растерянные и пристыженные — остались одни.

— Ну, на что не пойдешь ради науки, — философски заключил Квиррелл и вдруг прыснул со смеху.

— Ты чего?

— Представил, как ты при всех своих деканских регалиях улепетываешь от зеленого Тофти!

— Хорошо хоть студенты разъехались, — Северус попытался сохранить хмурое выражение лица, в конце концов тоже усмехнулся. — Не далее как сегодня утром мне дали понять, что я серьезный и уважаемый человек, дорогую вещь подарили, и вот нате вам: лысину в розовый, бороду — в зеленый! Самое подходящее занятие для декана!

Глава 34. Рецепт ее молодости

— Гризельда... Гризельда... Да что ж за имя такое, никакой к нему рифмы не подберешь, — вздохнул Квиринус, задумчиво грызя кончик пера и невидящими глазами глядя на чистый лист бумаги перед собой. Моргана тоже вздохнула, сочувствуя творческим мукам. Впрочем, вздыхали они дуэтом уже с полчаса, но ни одну мало-мальски пригодную строчку не сочинили. Снейп, которого попытались было привлечь в соавторы, отговорился тем, что ему нужно работать над зельем для Тофти, и отправился в лабораторию. А Кровавый Барон и вовсе заявил, что если он начнет рифмовать, то с почтенной леди случится обморок от крепости использованных выражений, и уплыл вслед за Северусом.

— Вздыхаю я, завидевши Гризельду... Ах, что бы это значило по Фрейду?[1]

— Прелестно! — воскликнула Моргана. — А что такое «фрейд»?

— Это не «что», а «кто», — поправил Квиринус. — Ученый был такой магловский. Между прочим, как раз по любовной части... Но, боюсь, профессору Марчбэнкс придется долго все объяснять. Жаль, такая рифма хорошая получилась!

Последовали новые бесплодные вздохи, бормотание и досадливые возгласы. В подземных тоннелях стихи сами собой выскакивали, а сейчас — как отрезало. Наверное, для любовной лирики и озорных виршей требуется разное вдохновение.

— Ну как, великий сочинитель, родил что-нибудь? — послышалось от двери. Квиринус поднял голову и так резко подался назад в кресле, что чуть не упал. А Моргана испуганно ойкнула и попыталась спрятаться за раму.

И было чего пугаться: перед ними стоял слизеринский декан с ядовито-оранжевыми волосами и шоколадной физиономией. Точнее, не стоял, а деловито прошел в собственную ванную и тут же вернулся с зеркалом под мышкой.

— А-а-а... э-э-э... — попытка облечь изумление в слова провались, поэтому Квиринус просто указал рукой на собственную голову, в надежде, что вопрос будет понятен и так.

— Экспериментирую с зельем, — на ходу объяснил Снейп. — Немного ошибся с дозой.

— Уф-ф-ф... — поэт обмяк в кресле. — Значит, ты не галлюцинация на почве переутомления. А зачем на себе экспериментируешь?

— Потому что студентов нет, — последовал невозмутимый ответ. — А нужного цвета добиться труднее, чем я ожидал.

— Он не протянет ноги от твоего зелья?

— Не должен, — задумчиво донеслось из коридора, и дверь закрылась.

— Ну-ну, — пожал плечами Квиринус и вернулся к своему занятию.

* * *

Жидкость в котле выглядела обыкновенной кипящей водой. Если не принюхиваться, конечно, и уж тем более не пробовать на вкус. Но приходилось и обонять, и глотать, кривясь всякий раз от невыносимой кислятины. Позже Северус собирался добавить какого-нибудь сиропа, но пока нарушать чистоту готовящегося зелья было нельзя.

Барон откровенно развлекался, наблюдая, как человек последовательно окрашивается во все цвета солнечного спектра в самых невероятных сочетаниях и оттенках. Попутно заинтересовался, отчего привидения отражаются в зеркалах, а вампиры — нет? Ведь последние вполне материальны...

— Парадокс, — рассеянно согласился Снейп, не отрываясь от своего занятия. — Только зачем вы говорите так громко? Я не глухой.

Барон заметил,