Карибский кризис. 50 лет спустя - Дмитрий Язов

С этого момента все решения по ситуации вокруг Кубы, важные и второстепенные, серьезные и несущественные, решались на регулярных утренних заседаниях Исполнительного комитета.

Документальная ретроспектива

Закрученная спираль кризиса

Вечером 22 октября в 19.00 по вашингтонскому времени (в Москве было уже 3 часа утра 23 октября) Джон Кеннеди обратился к нации с заявлением о намерении ввести «карантин» в отношении Кубы. Мотивируя этот шаг, он отметил:

«Стремительное превращение Кубы в важную стратегическую базу путем размещения на ее территории мощного, с большим радиусом действия и, несомненно, наступательного оружия массового уничтожения представляет явную угрозу миру и безопасности всех стран Северной и Южной Америки. Это является преднамеренным и вопиющим нарушением „Пакта Рио“ 1947 года, исторических традиций США и всех стран Западного полушария.

Эти действия также противоречат неоднократным заверениям советских руководителей, сделанным официально и в частных беседах, о том, что советское военное присутствие на Кубе носит исключительно оборонительный характер и что у Советского Союза нет ни желания, ни необходимости размещать стратегические ракеты на территории любого другого государства.

Но это скрытое, стремительное и необъяснимое развертывание коммунистических ракет в районе, который имеет особое, исторически сложившееся значение для Соединенных Штатов и других государств Западного полушария, есть нарушение советских заверений и вызов политике США и других стран этого полушария.

Это внезапное, тайное решение о размещении стратегического оружия впервые в истории за пределами советской территории является преднамеренным изменением статус-кво, которое абсолютно неприемлемо для нашей страны.

Сограждане, я хочу, чтобы вы поняли всю сложность и опасность стоящей перед нами задачи. Никто не может предугадать дальнейший ход событий, предсказать размеры материальных и человеческих жертв. У нас впереди – месяцы самопожертвования и самодисциплины, месяцы, которые будут проверкой нашей воли и нашей выдержки, месяцы, таящие в себе множество неожиданных бед, незаслуженных обвинений, которые заставят нас быть начеку. Но главная опасность сейчас – ничего не делать».

Выступление президента Джона Кеннеди по телевидению продолжалось всего 17 минут, однако за эти минуты мир стал другим. В США началась паника. Неужели это – война?

Пока продолжалось выступление Дж. Кеннеди, в небе над Вашингтоном постоянно находились на боевом дежурстве 22 истребителя ПВО ВВС США. В Пентагоне всерьез ожидали возможного военного ответа со стороны Кубы.

В тот же вечер госсекретарь Дин Раск собрал послов всех государств, аккредитованных в Вашингтоне, и объяснил им намерения Соединенных Штатов: «Я был бы неискренним с вами, нечестным по отношению к вам, если бы не сказал, что мы находимся в таком серьезном кризисе, в котором человечество еще никогда не пребывало».

23 октября в 8.00 утра по вашингтонскому времени ТАСС начал передавать текст заявления советского правительства, а посол США в Москве Фой Кохлер был вызван на Смоленскую площадь, в МИД, где ему вручили письмо Председателя Совета министров СССР Н. С. Хрущева президенту Дж. Кеннеди. В нем, в частности, советский руководитель в присущей ему эмоциональной манере «вразумлял» американского президента:

«Представьте себе, господин президент, что мы поставили бы Вам те ультимативные условия, которые Вы поставили нам своей акцией. Как бы Вы реагировали на это? Думаю, что Вы возмутились бы таким шагом с нашей стороны. И это было бы нам понятно.

Поставив нам эти условия, Вы, господин президент, бросили нам вызов. Кто вас просил делать это? По какому праву Вы это сделали? Наши связи с Республикой Куба, как и отношения с другими государствами, касаются только двух стран, между которыми имеются эти отношения.

Вы, господин президент, объявляете не карантин, а выдвигаете ультиматум и угрожаете, что если мы не будем подчиняться Вашим требованиям, то Вы примените силу. Вдумайтесь в то, что Вы говорите! И Вы хотите убедить меня, чтобы я согласился с этим! Что значит согласиться с этими требованиями? Это означало бы руководствоваться в своих отношениях с другими странами не разумом, а потакать произволу. Вы уже не апеллируете к разуму, а хотите запугать нас.

Нет, господин президент, я не могу с этим согласиться и думаю, что внутренне Вы признаете мою правоту. Убежден, что на моем месте Вы поступили бы так же…

Поэтому, господин президент, если Вы хладнокровно, не давая воли страстям, взвесите создавшееся положение, то Вы поймете, что Советский Союз не может не отклонить произвольные требования США. Когда Вы выдвигаете перед нами такие условия, попробуйте поставить себя в наше положение и подумайте, как бы реагировали на эти условия США. Не сомневаюсь, что, если кто-либо попытался диктовать подобные условия Вам, США, Вы бы отвергли такую попытку. И мы тоже говорим – нет».

Уже первые обмены посланиями руководителей США и СССР показали жесткость и непримиримость позиций сторон. Ситуация вокруг Кубы мгновенно приобрела опасный характер.

В воздухе запахло войной…

На вечернем заседании Исполкома 23 октября перед президентом и его помощниками выступил директор ЦРУ Дж. Маккоун, который доложил собравшимся о первой реакции советского флота на американское заявление о намерении ввести блокаду Кубы. По его словам, «огромное количество закодированных сообщений было направлено на советские суда, направляющиеся на Кубу, однако содержание этих сообщений неизвестно». Кроме того, американская разведка засекла советские подводные лодки, направляющиеся в Карибское море. Последняя информация особенно взволновала Роберта Кеннеди. Он приказал ВМС США «уделить главное внимание слежению за подводными лодками и принять все необходимые меры безопасности, чтобы защитить наши авианосцы и другие корабли».

В 19.06 того же дня на официальной церемонии Дж. Кеннеди подписал так называемую «Прокламацию 3504», формально вводящую «карантин». Для осуществления блокады создавались три оперативных объединения ВМС США, которые должны были проверять подозрительные суда на дальних и ближних подступах к Кубе.

Ситуация вокруг Острова свободы с каждым днем становилась все более драматичной и взрывоопасной. К берегам Кубы подошло свыше 180 кораблей ВМС США, на борту которых находились 95 тысяч моряков. В состояние повышенной боевой готовности были приведены 6 тысяч морских пехотинцев на американской базе Гуантанамо. Приказ о переводе в состояние повышенной боевой готовности получили вооруженные силы США в Европе, в том числе 6-й флот, базировавшийся в Средиземном море, и 7-й, находившийся в районе Тайваня.