Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— НИЧТО НЕ ВЕЧНО, — захохотал Нерожденный.

Эта была не просто насмешка, это был приказ. Начался распад.

— Братья, — вскричал Гаред. — Мне нужна ваша сила.

Он начал читать Песни Битвы.

Серые Рыцари услышали его, и ответили, голосом, умом и душой. Библиарий стал никем и всеми одновременно. Он стал Вонумом и Тигерном, Гундемаром и Ардаксом, все они, как один, сражались с чумоносцами, выигрывая время. Было мало что видно сквозь вспышки оружия Немезиды, разрубающего демоническую плоть. Ардакс потерял руку, ее отрезало сразу за плечом, когда мечи Нерожденных наконец пробили броню. Все тело горело огнем, в крови были сотни инфекций и вирусов, но Астартес продолжал сражаться. И конечно он был Штейром. Юстикар стоял у слияния двух морей, потоков орков и демонов. Там на него напал босс. Два гиганта, закованные в массивную броню, обменивались сокрушительными ударами, от которых в мгновение ока погибли бы меньшие сородичи. Мухи покрывали каждого из них, превращая воинов в размытые силуэты. На каждый удар Рыцаря тварь отвечала двумя, и, казалось, не устает, в то время как юстикар уже сражался долгое время, а броня потрескалась. Несмотря на то, что все охотники на демонов достигли, казалось, предела своих возможностей, они присоединились к нему. Вся воля Серых Рыцарей, их чистейший гнев, ненависть и вера, все это сконцентрировалось в психосиловом мече Немезиды.

Не обращая внимание на смертельные раны, Ку'Гат, словно яйцо, сжал силовое поле, защищавшее эпистолярия.

— ВСЕ УМРЕТ. Я ДАЮ ВАМ СВОЙ ДАР, ЗАКЛЮЧАЮЩИЙ В СЕБЕ ПРАВДУ.

Поле упало в сиреневой вспышке. Мухи атаковали командную сцепку, и тогда рыцарь-дредноут действительно закричал. Боевой клич отделения, который в унисон проревели Астартес, достиг даже самых глубоких мест "Пречистого света". Гаред крутанул клинок и вонзил его в торс демона, напрягая все силы. Но плоть Ку'Гата начала регенирироваться, зеленоватое мясо вновь отрастало, сразу за движением меча. Библиарий не сдавался, в попытке изгнать Нерожденного он позволил самой своей сущности течь по лезвию клинка, собираясь принести себя в жертву ради более высокой цели. Воплощенная скверна отшатнулась, бесформенный кусок плоти, что-то бормочущий. Гаред словно провалился куда-то, но, даже умирая, он ощущал присутствие юстикара. Штейр закричал:

— Сейчас!

Серым Рыцарям, Саалфранку, Хадриане и старому полковнику, одно-единственное слово.

Сейчас.

А затем пришел конец.

Эпилог

Взрыв реакторов "Пречистого света" уничтожил собранные из мусора хлам-корабли орков. Также он перегрузил пустотные щиты "Тиндариса", но в критически важных зонах их восстановили прежде, чем корабль получил сколько-нибудь значимые повреждения. Множество судов ксеносов, объятые пламенем, с разорванными корпусами, сияющими метеорами рухнули на планету, которую собирались захватить.

Победа была одержана в пустоте, и ее никто не праздновал шумными возлияниями.

Но, тем не менее, это была победа.

Главная телепортационная установка ударного крейсера захватила и настроились на маячки в броне Серых Рыцарей и передатчике, имплантированном в руку инквизитору, схватившей Клауса. Они перенесли даже изуродованный труп Борсама, прогеноиды еще можно было спасти.

Победа, да.

Совершенно равнодушная.

Юстикар нашел Гареда в часовне. На Рыцаре был стихарь для медитаций, он молился перед металлической аквилой и статуями чемпионов братства. Библиарий находился здесь с того момента, как его отпустили апотекарии. Штейр подождал один цикл, прежде чем поговорить с ним. Войдя, он посмотрел наверх и присоединился к брату в нефе.

Глаза были усталыми, запавшими, лицо скрыто в тени, по коже пробегали раны — признаки душевных шрамов.

— Брат-юстикар. Мы справимся?

— Так же как и корабль, попавший в штиль.

— Ремонт возможен?

— У нас есть наиболее критичные материалы.

— Что с последним выжившим?

Штейр кивнул.

— Он теперь служит инквизитору Фурии.

— Он выбрал путь.

— Нет, это сделала она. Судьба человека была предопределена, как только мы забрали его со Спокойствия в служении.

— Ты хотел сказать: "я забрал"?

Юстикар ничего не ответил.

Гаред продолжил:

— Я размышлял о предсказании.

— Как и я.

Он думал о них с момента возвращения на крейсер.

— Оно в любом случае было бы исполнено.

Штейр поднял руку.

— Даже если так, это не повод для отчаяния.

Эпистолярий улыбнулся:

— Как я вижу, ты сомневаешься.

Юстикар ухмыльнулся в ответ.

— Такова моя природа. Сомнения остались, но изменились.

Лицо вновь стало серьезным.

— Но если это правда, то наши действия в определенной мере помогали вторжению Губительных Сил.

— Это? — надежда отразилась на лице библиария.

— Да. Мы будем использовать это знание.

Гаред оскалился, он испытывал ярость.

— Я буду способствовать этому.

— Как и я, брат.

Отделением манипулировали. Он заставит демонов стократно заплатить за это.

Юстикар никогда больше не сомневался.

Грэм Макнилл

Рассвет мертвецов

Пот блестел на лысой голове и скапливался в складках рясы проповедника Рейстора Иелов, который страдал в пассажирском отсеке ”Громового Ястреба” из-за адской жары. Иелов был готов встретиться с тварями из самых тёмных глубин ада и даже однажды помог изгнать Повелителя Перемен… Но полёт в чудовище, которое дико раскачивалось и словно бросало вызов всем законам физики, о которых Рейстор слышал от калькулус логи хозяина, было одной из самых страшных вещей в его жизни. Оглушительный вой мощных двигателей проникал сквозь наушники, а живот проповедника сводило от одного лишь движения корабля. Иелов плотнее прижал к себе книгу экзорцизмов, его успокаивал заплесневелый запах потемневших страниц и гладкая кожа поношенной обложки. Он мог положиться на книги: в них были заключены неизменные слова с ясным и недвусмысленным значением. ”Громовой Ястреб” вновь содрогнулся из-за турбулентности, и кропило вывалилось из рясы и рухнуло на бронированный пол десантно-штурмового корабля. Шар покатился, и из отверстий полилась вода, которую сегодня благословили у чудесного образа Святой Катрины в Улье Сьяна.

Рейстор всхлипнул и попытался отстегнуть ремни безопасности, которые удерживали его в одноместном сидении, пока благословенная вода продолжала литься на пол, но кто-то сзади протянул руку в латной перчатке и легко прижал проповедника к спинке.

— Сидеть, — раздался голос Тераквы, брата-капитана Серых Рыцарей.

— Но вода! — громко закричал Рейстор, чтобы его услышали сквозь рёв двигателей, — Мы не должны потерять её!

Серый Рыцарь в серебристых силовых доспехах опустился на одно колено, поднял широкой рукой упавшее кропило и протянул его напуганному Иелову.

— Проповедник, тебе стоило бы быть осторожнее со святыми реликвиями, — упрекнул его космодесантник. Рейстор благодарно кивнул и поглубже засунул святой сосуд в промокшую сумку, а затем защёлкнул застёжку кожаного ремня на ручке. Он оглядел пассажирский отсек. Лишь двадцать Серых Рыцарей, которые сопровождали хозяина Рейстора и его свиту в глубины Пепельных Пустошей к самым большим массовым захоронениям на Субьяко Дьябло, напоминали проповеднику, что они летят не на самоубийство.

Десантно-штурмовой корабль совершил посадку в ореоле дыма и пламени двигателей, и опоры глубоко погрузились в побелевшую землю пепельной равнины, пока не замерли на твёрдой скале. Двигатели выли, их не выключили, чтобы ”Громовой Ястреб” мог взлететь сразу после высадки пассажиров. Серые Рыцари рассредоточились по унылой продуваемой ветром равнине, пока по пассажирскому трапу спускалась свита инквизитора Ксандрина. Сам инквизитор на мгновение остановился, чтобы сориентироваться, и скривился от запаха гниения. Йелов вышел следом за хозяином и поморщился, когда ступил на равнину и почувствовал, как сквозь сандалии в кости проникает холод. Земля была мягкой и жирной, не совсем такой, как ожидал проповедник, но один лишь смрад подтверждал теорию хозяина о том, что в сих пустынных местах пустило корни нечто, что было хуже и гораздо амбициозней обычной болезни. Рейстор присел, зачерпнул горстку порченой земли и принюхался. Пахло известью, которой по приказу Департамента Муниторум засыпали ямы захоронений, но глубже было нечто другое, прогорклый запах, который мог означать только одно.

Хаос.

Серые Рыцари построились в защитный круг вокруг Иелова и шести других проповедников, которые заняли позиции вокруг хозяина. Вместе они зашагали к горбатой дюне, где огромные бульдозеры завалили тоннами сернистого пепла миллионы трупов тех, кто стал жертвой Проклятья Неверующих, как чуму называли фанатики мира сего.