Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Нам нужно выбираться отсюда!

Проповедник согласно кивнул и последовал за инквизитором и Серыми Рыцарями, когда они пробивались к открытому пространству. Разрывные болты вырывали огромные куски плоти из тела демона, но каждый раз новое мясо переткало на место раны из мешанины тел в основании ямы. Зомби не обращали внимания на десантно-штурмовой корабль, который раз за разом очищал для людей путь через шатающуюся орду. Иелов всхлипнул, продолжая петь слова Имперского Гимна XXIV — ”Мы славим тебя, о Император”. Ему казалось, что удар сердца спустя пилот уничтожит их всех, пытаясь расчистить путь. Серые Рыцари и инквизитор тащили проповедников прочь от кратера демона, и количество зомби вокруг уменьшалось по мере того, как росло расстояние между смертными и гнилым логовом.

В конце концов ”Громовой Ястреб” прекратил огонь и совершил круг, чтобы повиснуть над землёй в двадцати метрах впереди. Шатаясь, люди пробирались сквозь клубящиеся облака удушливого пепла и дыма, пока, наконец, не добрались до качающегося пассажирского трапа. Серые Рыцари поднимали жрецов внутрь, а из дыма выходили всё новые мертвецы. Иелов вскарабкался по трапу, наблюдая, как орудия ”Громового Ястреба” выкашивают подобравшихся слишком близко зомби. Затем к нему присоединился инквизитор, а последние Серые Рыцари забрались на борт.

Ксандрин тяжело поднялся, когда с шипением гидравлики поднялся трап, и ударил кулаком по рычагу управления внутренней связью.

— Пилот, немедленно уводи нас отсюда и свяжи меня с капитаном Вилкасом на ”Копье Чистоты”.

Рейстор осел на скамью, которая тянулась вдоль фюзеляжа десантно-штурмового корабля, и прислушался к инквизитору, начавшему разговор с капитаном звездолёта, на котором они прибыли на Субьяко Дьябло.

— Капитан Вилкас, мне нужен немедленный залп излучателей по локации Сьяна Терциус. Дайте нам минуту, чтобы покинуть опасную зону, а затем выжгите это место.

Иелов не расслышал ответ, но Ксандрин кивнул и сказал.

— Вас понял. Конец связи.

Покрытый пеплом и кровью инквизитор тяжело опустился на сидение рядом с проповедником. Ксандрин закрыл глаза и вознёс короткую молитву.

— Выстрел излучателей уничтожит тварь?

Инквизитор не отвечал несколько секунд, и Рейстор было подумал, что он потерял сознание, но Ксандрин просто размышлял над вопросом.

— Иелов, он… Да, он уничтожит физическую оболочку, но сущность останется.

Рейстор выругался, когда внезапно понял, что в суматохе боя потерял книгу молитв и экзорцизмов, а упал духом, когда инквизитор продолжил.

— Боюсь, что нам придётся вернуться в это место.

Проповедник не отвечал, видя, как палящий свет выстрела излучателей внезапно наполнил внутренности десантно-штурмового корабля сквозь иллюминаторы.

Его наполняла ужасом одна лишь мысль о возвращении.

Дэвид Эннендейл

Несовратимый

По экрану окулюса медленно двигался безмолвный корабль. Надстройка фрегата типа «Гладий» по-прежнему сияла огнями. Его двигатели испускали тусклый красный свет, продолжая удерживать судно на орбите. Но все эти признаки были ложными, как полагал Стайер. Истинным являлось только безмолвие. «Клинок чистоты» погиб, а его корпус превратился в гроб, рассекавший пустоту над вопящей планетой.

Но мир, именуемый Корзуном, ещё не умер. «Клинок чистоты» был послан спасти его. А теперь «Тиндарису» придётся его убить.

Юстикар Серых Рыцарей вместе со своим отделением и инквизитором Хадрианой Фурией собрались в стратегиуме, возвышавшемся над мостиком. Они стояли вокруг стола тактикариума, когда на экране появился корабль. При виде той великой потери, что они понесли, Стайер и Фурия отошли от края стола поближе к окулюсу. В груди юстикара боролись горечь и ярость.

— Вы продолжаете вызывать их? — обратилась Фурия к Бруно Саалфранку.

— Да, инквизитор, — ответил капитан корабля. — По-прежнему никакой реакции.

— Пробуйте ещё. — Затем она повернулась к Стайеру. — Я опасаюсь худшего, юстикар.

— Чего же именно? — спросил он. — Смерти? Неудачи? И того и другого?

Фурия промолчала, и Стайер задумался, не имела ли она в виду ещё более мрачные варианты. Юстикар повернул голову налево, переведя взгляд с экрана окулюса на инквизитора. По её лицу было невозможно что-либо понять. Так было всегда, сколько он её знал. А после ран, полученных в ходе кампании в проливе Санктус, черты лица Фурии стали ещё более нечитаемыми, даже для самого пристального взгляда. Она сражалась с Малией Орбианой, инквизитором-ксанфитом, чьи радикальные действия привели к катастрофе. Ещё до этого боя левую половину тела Хадрианы заменяла бионика, и часть её лица представляла собой неподвижную и холодную бронзовую полумаску. Теперь же обе руки женщины были искусственными. Как и её глаза — немигающие красные очи правосудия. Она предпочла сохранить те участки плоти, которые ещё можно было спасти, но правая половина лица инквизитора стала такой же непроницаемой, как металлическая левая. Всю поверхность кожи покрывала плотная, исполосованная шрамами корка рубцовой ткани. При разговоре губы Хадрианы едва двигались, а искусственная гортань скрадывала интонации. Травмы, из-за которых её горло оборудовали бионикой, были получены задолго до столкновения с инквизитором Орбианой. Но именно после недавних событий голос Фурии стал казаться пустым, едва ли человеческим. Тем не менее её обеспокоенность ситуацией на борту «Клинка чистоты» была очевидна.

Стайер тревожился не меньше. Он тоже опасался худшего. И если бы Фурия спросила, чего именно, он навряд ли бы нашёл в себе силы ответить.

— Будь у очистителя Садона возможность принять наш вызов, он бы уже это сделал, — произнёс эпистолярий Гаред, выйдя вперёд и встав рядом со Стайером.

— При условии, что он не покинул корабль, — добавил Вонум, оставшийся возле стола тактикариума.

— Если же Садон на планете, — продолжил Стайер, — то в его неудаче нет сомнений.

Даже среди Серых Рыцарей об очистителе Садоне говорили с благоговейным шёпотом. О его крестовых походах слагали легенды. Где бы Садон ни сражался с отродьями варпа, после него всегда оставались лишь пепел и прах. Он отправился к Корзуну на «Клинке чистоты», чтобы остановить демоническое вторжение, предсказанное прогностикарами на Титане. Прежде этот мир никогда не проявлял признаков скверны. Напротив, набожность жителей Корзуна служила примером всему субсектору. Что делало его ещё более привлекательной целью для Губительных Сил. И потому за любое прегрешение, каким бы оно ни было, должно последовать безжалостное возмездие. Чем выше благочестие, тем страшнее кара за предательство. Итак, великий очиститель прибыл к Корзуну и связь с ним пропала. «Тиндарис» прибыл вслед за ним, чтобы узнать причину его безмолвия.

Судя по увиденному Стайером, угроза была гораздо серьёзней, чем ожидали Садон и прогностикары. В отравленной атмосфере Корзуна бурлили шторма. Их спиральные рукава охватили весь шар планеты, в облаках не было ни единого разрыва, сквозь который бы виднелись континенты или океаны. Вихри окрасились всеми цветами гниения. То, что некогда было жемчужиной в короне Империума, теперь больше походило на труп газового гиганта. Движения атмосферы напоминали медленные сокращения плоти. Стайер видел, как среди облаков появляются и исчезают какие-то существа, чьё происхождение оставалось неясным. На ум юстикару пришли черви: личинки невероятных размеров, ползущие сквозь воздух, пожирающие тело и душу мира.

— Капитан, — спросил Стайер. — Есть какие-нибудь вокс-передачи с Корзуна?

— Амбах? — обратился к оператору авгура Саалфранк.

— Нас никто не вызывал, господин, — ответила Амбах. — Однако мы принимаем наземные передачи между населёнными пунктами и исходящие сигналы с поверхности.

— Послушаем их.

Амбах склонилась над терминалом. Спустя мгновение по мостику «Тиндариса» прокатилось эхо проклятия Корзуна. Из вокс-динамиков выплеснулась какофония голосов. Некоторые принадлежали людям, но большинство несло какой-то бессвязный извращённый бред. Постепенно из дёрганой путаницы стали возникать слоги. Которые, в свою очередь, сложились в слова на языке, на котором не мог говорить ни один человек, и который никто не мог слышать без вреда для себя. Члены экипажа «Тиндариса» застыли в шоке.

— Отключить, — приказал Стайер.

Рука Амбах двинулась к контроллеру мучительно медленно, словно запутавшись в паутине звуков. Но, как и все её товарищи по экипажу, она была слугой Инквизиции. Её вера и выучка позволяли сопротивляться демоническому воздействию гораздо дольше, чем большинству смертных. Она заглушила голоса.

На мостик опустилась тишина, и Стайер перевёл взгляд на окулюс. В судорожных смещениях облаков ему по-прежнему мерещилось, как Корзун вопит в агонии. Два шторма над экватором слились в один большой — их цвета стали насыщеннее, как высохшая кровь и лихорадочные грёзы.