Холодная весна - Кэрол Тауненд

— Может, просто ревнует?

Луи покачал головой.

— Лучше брось это, Петронилла. Арлетта де Ронсье чиста, как свежевыпавший снег. И раз уж она попала сюда, будь уверена, что таковой она и останется.

— До свадьбы еще далеко, Луи, — тихо промолвила жена. — За это время что угодно может случиться…

Карие глаза Луи Фавелла недобро прищурились.

— Петронилла, я надеюсь, ты не будешь путаться в это дело?

— Путаться с кем?

— Не с кем, а во что. Надеюсь, ты не будешь пытаться сорвать этот брак?

Жена захохотала высоким визгливым смехом, что привлекло к ним недоуменный взгляд леди Арлетты.

— Да полно, Луи, что может сделать такая бедная слабая женщина, как я? Ведь я всего лишь твоя жена, а не какая-нибудь графиня, не так ли? Разве у меня есть для этого возможности?

Фавелл, однако, не очень-то поверил ее словам.

Петронилла сменила тему разговора.

— Муженек, сколько еще времени мы пробудем в Ля Фортресс?

Он пожал плечами.

— Мы еще не говорили с дядей об этом. А почему ты спрашиваешь?

— Достаточно одного взгляда на это бедное дитя, чтобы понять, почему я должна остаться. Кто-то должен помочь ей привыкнуть к новому положению. Если бы мы прогостили здесь подольше, я могла бы возложить на себя эту нелегкую, но почетную обязанность. Полагаю, и старик-граф был бы доволен. Я бы ей все здесь показала…

Луи не пытался скрыть удивления. Он слишком хорошо знал свое сокровище.

— Ты это серьезно? — с сомнением сказал он. — Уверяю тебя, она и сама все скоро тут узнает, без твоей помощи. Дай мне слово, что будешь вести себя достойно. Могу я надеяться, что ты не станешь делать никаких гадостей?

— Конечно, можешь, дорогой! — заверила его жена, и легкая усмешка мелькнула на ее губах.

Стояла середина августа. На посту у подъемной решетки замка Ля Фортресс стоял горбатый Госвин. Он сдвинул шлем на самый затылок и, позабыв свои служебные обязанности, расслабленно слушал непрестанное пение цикад. Внезапно до его слуха донеслось отдаленное цокание копыт откуда-то снизу, от реки. Его напарник Фульберт воспользовался своей очередью поспать на посту, и, расстелив свой плащ в тени замковой стены, которая укрывала его от солнца и от посторонних взоров, тихонько похрапывал.

Госвин распрямился, насколько позволял это сделать его искривленный позвоночник, поправил шлем и вышел вперед к решетке, приняв на всякий случай грозный вид.

Показался какой-то рыцарь. Он был в кольчуге, но без головного убора, и его темные курчавые волосы развевались от дуновения послеполуденного ветерка. Хотя он путешествовал в одиночку, к брюху его коня было привязано такое количество сумок, торб, переметов, мешочков и сумочек, что это наводило на подозрение, будто он в одиночку собрался вести осаду твердыни графа Этьена. Госвин знал, что делать в таких случаях.

— Эй, Фульберт, — позвал он своего компаньона.

Тот вскочил на ноги и, протирая глаза, поспешно занял место рядом с товарищем, еще осоловевший ото сна.

Вороной жеребчик рыцаря уже стучал копытами по перекидному мосту. Кузнечик внезапно застрекотал еще сильнее и так же неожиданно замолк.

— Это Ля Фортресс дез-Эгль? — устало спросил рыцарь, обводя взглядом замок. Темные бока его коня были взмылены и лоснились от испарины. Видимо, дорога его была долгой.

— Да, сэр. А кто вы? Как ваше имя?

— Веннер, Вальтер Веннер. Я доставил письмо леди Арлетте от ее мачехи и сообщение для графа Этьена. Плохие новости.

— Чем вы докажете, что вы тот, за кого себя выдаете, сэр?

— Вам знакома гербовая печать рода де Ронсье?

Госвин кивнул.

Рыцарь вытащил из одной из сумочек свиток. Госвин поглядел на печать, посторонился и сделал приглашающий жест.

— Въезжайте, сэр. Фульберт покажет, куда ехать.

— Благодарю. — Рыцарь слегка помешкал. — Не знаете ли вы, здесь ли находится сэр Ральф Варден?

— Вы имеете в виду рыцаря, что назначен личным телохранителем леди Арлетты?

— Того самого.

— Он здесь, — ответил Госвин.

— А его оруженосец, Леклерк?

— И он тоже.

Морщины на лбу рыцаря разгладились и он уверенно направил вороного в замковый двор.

Немного помолчав, потревоженные сверчки возобновили пение.

В горнице Арлетта занималась тем, что пришивала мелкие жемчужины на перчатки из козлиной кожи, предназначенные для своего будущего мужа. Ей помогали леди Петронилла и Клеменсия. Вошла служанка со свитком в руках.

— Послание для леди Арлетты, — произнесла она, отвечая на недоуменный вопрос леди Петрониллы о причине ее появления в комнате. — Из Хуэльгастеля.

— Письмо из дома? Для меня? — девушка в нетерпении выхватила свиток из рук служанки.

— Кто его доставил?

— Какой-то рыцарь, госпожа моя. Сейчас он на приеме у господина графа.

Арлетта надеялась, что послание было от отца, но один только взгляд на ровный и беглый почерк человека, привычного к письму, разубедил ее в этом. Ее отец не умел и, конечно, никогда уже не научится писать так аккуратно. Глаза Арлетты потускнели.

— Только бы не дурные новости! — наигранно воскликнула Петронилла с нескрываемым любопытством в глазах.

— Надеюсь, у них все в порядке. Это почерк моей мачехи Элеанор, — ответила девушка. — Я поднимусь к себе наверх и прочитаю его. Прошу извинить меня, госпожа.

— Что вы, что вы…

Арлетта поднялась.

— Клеменсия, пойдешь со мной?

Та отложила шитье в сторону.

Оставшись одна, Петронилла долго сидела в задумчивости, прислушиваясь к звонким девичьим голосам, доносившимся с лестницы. Когда они совсем отдалились, она сердито скомкала муслиновое покрывало, над которым работала, и небрежно сунула его в корзинку с нитками. Надо повидать графа Этьена. Раз де Ронсье прислал рыцаря с новостями из Бретани, ей был прямой резон разузнать все, что только можно.

Усевшись на постель рядом со своей подругой, Арлетта сломала печать и начала читать.

День св. Августина, 1186 год.

Дочь моя, я приветствую тебя благословением Божиим и моим собственным, и верю, что ты обживаешься в Орлиной Крепости.

Твой отец, который предложил мне приложить перо к бумаге, пожелал, чтобы я передала тебе его наитеплейший привет.

Теперь перехожу к нашим новостям. Вскоре после того, как ты отъехала от нас, твой отец занемог. Некий случай вызвал у него сильнейший гнев, и с ним случился удар. Это вызвало у меня опасения, что у графа сердце столь же слабое, как и у его отца, твоего дедушки. Но, думается мне, это предположение неверно, так что тебе нет нужды попусту волноваться за него. Твой отец выздоровел очень быстро, так быстро, что сумел уже совершить поездку в Париж, где Филипп, король наш, устраивал турнир. Мне кажется, что граф получил удовольствие от праздника, несмотря на черную тень, брошенную на него трагическими смертями, случившимися там.