Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

— Со временем мы все узнаем. Но сейчас мы ничего не можем поделать, даже если станет известно, что они живы. Пока мы не можем воевать. Но у нас есть друзья, которые смогут защитить нас.

— Это спорный вопрос, — донесся шепот. — А захотят ли они?

— Я говорю, основываясь только на собственной жизни и на личном опыте. Я уверен, что они захотят.

Ухо его одобрительно качнулось, но движение было столь ускользающе и мимолетно, что Разговаривающий-на-Бегу не мог бы сказать с уверенностью, действительно ли он его видел, или ему это показалось.

— Но дело того стоило. Все, что случилось, и даже то, как это случилось. Попадись другой человек, отреагируй он по-другому, и судьба Шираза могла бы стать трагичной. До сих пор этот мир принадлежит людям, хотя положение наше сейчас прочнее, чем когда бы то ни было. Самое лучшее — это позволять им думать, что они полностью контролируют положение. Их примитивная гордость требует этого. Они не могут взаимодействовать, пока не уверятся, что они — хозяева. Так тому и быть. Мы через это уже прошли. Важен лишь результат.

— У нас есть Шамизин, — сказал Разговаривающий.

— Это так. Они идут вперед, хотя до сих пор и позволяют половым инстинктам властвовать над своими умами. Хотя теперь они, наконец, могут предвидеть собственную судьбу. Мы помогли им поставить точку в их глупых племенных войнах.

— Через 10—20 циклов первый ширазянский корабль войдет в атмосферу, полный Людей и Квози. Они верят, что мы помогаем им распространиться по галактике. Они не видят того, что это окольный путь. Они ничего не могут поделать с тем, что они — Люди, а не Квози. Но со временем они разовьются.

— Так тяжело обманывать друзей, — пробормотал Разговаривающий-на-Бегу.

— У них тоже есть вещи, которые они предпочитают хранить в тайне от нас. Во взаимном обмане, может быть, есть своя справедливость. Значение имеет лишь то, что они уверены в своих позициях. Это наиболее безопасный путь.

Квози не надо взбираться на вершину горы. У нас есть дела и поважнее. Гораздо проще позволить друзьям туда вскарабкаться, чтобы потом узнать, что лежит на той вершине.

— Мы живем там, где они нам позволяют, и этого более чем достаточно. В обмен на их помощь и дружбу мы даем им знания, здоровье, слова благодарности и возможность путешествовать к далеким звездам. Они пойдут с нами, чтобы основать Великий Галактический Союз, в котором они могут даже объявить свое верховенство, если им того захочется. Мы отойдем в сторону, вежливые и почтительные, как никогда, и пусть они надрывают себе животы. Таким путем пойдут Квози.

— Если бы они об этом узнали, я уверен, нашлись бы люди, пожелавшие вступить с нами в борьбу.

— Сражаться с нами? Да большинство самих же людей этого не допустят. Они слишком нас любят. Гораздо лучше быть умными, приветливыми и полными любви, чем держать в руках большое ружье и острый меч. Мы подчиняемся их законам и ограничениям, мы оставляем им право принимать самим все важные решения — мы будем лишь советовать, тихо и осторожно. Мы в точности выполняем то, что они нам приказывают, а приказывают нам как раз то, что нужно нам.

Разговаривающий-на-Бегу стал Главой Старейшин не из-за недостатка понимания. Он знал, о чем говорили другие, он все понимал. Любой мог бы найти это в Шамизин и в истории Квози. Все вместе это имело смысл.

Это имело настолько огромный смысл, что старый разведчик невольно расплылся в широкой ослепительной ухмылке.

КОТализатор

Эту книгу я посвящаю Борису Гомесу Луна, Давиду Рикальдо и Чарли Манну, трем совершенно разным людям, которые хорошо осознали одну простую вещь: лучше сохранять окружающую среду в чистоте, чем загрязнять ее.

А также народу Перу, который проявил мудрость, объявив жемчужину тропических лесов Ману заповедной зоной.

А также Миттенсу, Сатерну, Орке, Дасти, Пичесу и Дэйлайту, которые помогли мне в написании этой книги.

"Человеческая природа не выносит слишком много реальности".

Глава 1

Капитан пытался проникнуть взглядом сквозь клубящийся едкий дым. Он слышал крики раненых и стоны умирающих. Отблески огня играли на пуговицах его формы. Совсем рядом с ним разорвался снаряд, обсыпав его комьями земли и дымящимися клочьями разорванных тел.

Ад был на земле.

— Я не вижу ее! — он старался перекричать грохот боя. — Регул, ты видишь что-нибудь?

Рядом с ним прижимался к земле мулат. Одной рукой он протер глаза, другой до хруста в суставах вцепившись в свою винтовку.

— Нет, но она, это уж точно, должна быть здесь, — отвечая, капрал прищурился от едкого дыма. — В этих местах я вырос и помню их как свои пять пальцев. Не так уж долго я пропадал на Севере!

Дулом винтовки он ткнул в сторону:

— Вон старые кварталы, где я бегал мальчишкой. Там вдали — большой дом, здесь справа — ручей, а рядом с ним коптильня. В прежние времена в ней коптили рыбу. Поищем там! Я знаю мисс. Она не станет сидеть дома, когда кругом такая кутерьма. Это уж точно!

— Все это заварил Шерман, — проворчал капитан, грязным рукавом вытирая пот со лба, отблески пламени прыгали на лезвии его сабли. — Что же останется от Атланты, когда все закончится?

— Ничего! Это уж точно! Генерал не любит шутить, — ответил мулат.

— Он сражается за победу, Регул. Он хочет выиграть эту войну и освободить твой народ. Но он не джентльмен. Нет!

— Это уж точно. Однако, где же мисс Аманда может быть?

Сквозь невообразимый шум битвы, женский крик вдруг пронзил грохот рвущихся снарядов и свист пуль. Капрал вскочил:

— Она! Это уж точно! Я узнаю дорогой голос среди тысячи других.

— Поспешим, Регул! — крикнул капитан, и двое мужчин скатились по склону к реке и оказались у крытого сланцем сарая, бесстрашно примостившегося у самой кромки воды. В утробе ветхого строения близилась к трагическому завершению жуткая сцена насилия. Трое мужчин, грязные и оборванные, сгрудились вокруг водопада белого кринолина и шелка, из которого время от времени выплескивалась волна рыжих волос и проблескивала гладкая нежная кожа. Оскалы зубов и выраженья ухмылок мужчин не оставляли сомнений в их намерениях. Зажатая со всех сторон, женщина отчаянно сопротивлялась.

Крепко сжав рукоятку своей сабли, капитан ворвался внутрь крытой сланцем развалюхи.

— Довольно, ублюдки! — в его голосе звенела беспощадность.

Все трое разом повернули головы, и ближайший из них, высокий и крепко сбитый головорез, видом напоминавший матроса, сверкнул нетерпеливо глазами и произнес, ухмыляясь: