Засланец - Константин Хвостополосатов

Финальная атака абордажной пехоты на трех десантных ботах происходила под нашим прикрытием. Через дыры в защитном поле мы методично обрабатывали намеченные для проникновения шлюзы и палубы, находясь в мертвой зоне оставшихся пушек. За этим делом мы практически проворонили атаку десантного бота противника на наш космолет. По хитрой траектории бот с погашенным оборудованием отдалился от корабля, используя инерцию, и пошел на сближение с эсминцем, когда тот стал набегать на него. Как только бот включил подачу энергии, МИ моего истребителя засек его. Я не стал разбираться, что за мусор ожил на пути нашего единственного шанса на спасение, сразу дав максимальную тягу через сектор скорострельных орудий, балго мой неожиданный маневр не позволил им вести прицельный огонь. И все же бот опережал меня. Неизвестно сколько там находилось бойцов, но на эсминце остался неполный состав команды и ни одного пехотинца. Даже из большого количество техников вояки выйдут никудышные, и взятие корабля станет лишь вопросом времени. Пока наша пехота вернется на свой корабль, на нем разрушат все, кроме прочного корпуса. Понимая, что проигрываю время, я выпустил свою заветную ракету КСС, которую приберег даже во время расстрела пушек. Заряд там обретался плазменный, но ракета превосходила меня в скорости и наводилась с отсечкой большинтва помех и ложных целей. Вражеский десантный бот только успел прилипнуть к палубе, как его настиг мой подарок. Борт десантной лоханки лопнул ошметками бронеплит. Ударной волной сорвало три из пяти крепежных ног, перевернув машину на бок. Дистанция оставалсь слишком велика, чтобы эффективно работать лазерами или гравитационным орудием, плазма вообще оставалась слишком медленной. Отсчитывая секунды, я наблюдал, как из пролома начали высыпаться приземистые фигуры. Сноровисто вскрыв шлюз, с десяток гротескных бойцов в экзоскелетах, походивших на насекомых поочереди проникли на борт эсминца. Через десяток секунд бот и остатки десанта настиг плотный огонь моих лазерных орудий. Мне ответили из всего, что оказалось под рукой, но больше ни один враг не проник на борт эсминца. Весь оставшийся десант остался либо внутри изуродованного бота, либо на палубе штурмовых летательных средств. Внутри эсминца шел бой, но я ему помочь уже ничем не мог. Прервав высадку, один из десантных ботов с частью пехоты вернулся на родной корабль. В результате оперативных действий корабль удалось спасти от значительного разрушения. Команда тянула время, преграждая проходы и взрывая установленные ранее заряды.

В результате нападения восьми тяжелых пехотинцев висектов погибло тринадцать членов команды, включая офицера-три. Двое десантников нападающей стороны погибло от подрыва спрятанных зарядов, остальные шесть уничтожила подоспевшая космо-пехота. Потери собственной пехоты выражались в трех раненных бойцах.

Штурм вражеского корабля прошел успешно. Тяжелой пехоты врага на борту «диверсанта» оказалось немного. Понеся незначительные потери, абордажные группы оттеснили врага в район боевой рубки. Не дожидаясь финального штурма, остатки команды висектов подорвали навигационное оборудование корабля вместе с собой.

Эсминец висел на месте последней стычки с врагом. Его десантные боты и два истребителя прочесывали пространство недавнего боя, отыскивая уцелевших и собирая погибших. Транспортный корабль после моего возвращения доковылял, как хромая собака, к месту нахождения такого же побитого эсминца. Субпотоковый передатчик эсминца тоже пострадал, но мы так или иначе больше приобрели, чем потеряли. Эсминец имел довольно сильные повреждения наружных систем, но его внутреннее оборудование, включая жизнеобеспечение, находилось в исправности. А остатков запасов продовольствия и мощностей синтезаторов оказалось больше, чем достаточно для жизни сильно оскудевшей команды.

Хорошая новость заключалась в том, что оба двигателя корабля оставались в рабочем состоянии, хоть и нуждались в некотором ремонте. Плохой – полное отсутствеие среди экипажа пилотов-навигаторов. Из имевшихся в наличии трех пилотов десантных ботов и двух пилотов-истребителей, включая меня, только один кое-как смог управлять эсминцем при движении на двигателях реального пространства, используя ручное управление. Надежды на второго помощника грузовика не оправдались. Он имел навыки и кое-какой опыт, но его старый разъем не подходил для интеграции с современным эсминцем. Сделать же операцию по смене разъема практически в полевых условиях оставалось совершенно нереальной фантазией. По военным канонам командование над кораблем перешло к старшему офицеру – командиру космической пехоты. Но все это меня в тот момент мало волновало. Боевой запал схлынул, отняв остатки душевных сил. И хоть само тело Луары вряд ли сильно утомилось, его хозяйка от волнения устала чуть ли не больше меня. В первый раз по обоюдному согласию мы оба провалились в сон, едва добравшись до своей каюты грузового судна.

Как и следовало ожидать, первым проснулся я. Из рассказа пассажирского семейства грузовика я узнал, что ведутся восстановительные работы, даже разработаны какие-то варианты выхода из ситуации. Связь на грузовике с горем пополам наладили, и я некоторое время просидел в уцелевшем пилотском кресле, слушая эфир. Зашедшая по какой-то надобности Индра слегка просветила меня в сложившейся ситуации.

Вокруг боевого корабля действительно развернулась бурная деятельность. От безысходности руководство приняло решение совершить прыжок под руководством второго помощника грузовика, но с осуществлением задуманного через одного из пилотов-истребителей, имевших разъемы для включения в систему эсминца. Грузовик решили оставить на орбите ближайшей планеты, сообщив компании-владельцу его координаты. Топливо на грузовике по своим параметрам сильно уступало тому, которое требовалось эсминцу для нормальной работы, но его на всякий случай тоже переместили на боевой корабль. Худо-бедно даже на нем эсминец мог функционировать приблизительно в треть своей мощности. Запасливые техники прихватили и топливо с уцелевшей установки корабля противника. Хоть оно и не годилось для эсминца, но оставалось ценным трофеем, который легко продавался хоть на белом, хоть на черном рынке. Используя кое-какие компоненты корабля висектов, техники смогли восстановить орудия системы ближнего боя. А из трех спарок поврежденных орудий главного калибра собрать одну работающую. Зато эту орудийную спарку можно было использовать без каких-либо ограничений. Находчивые технари успели притащить еще что-то из техники чужаков, умудрившись приспособить под временные нужды собственного корабля. Шаг за шагом эсминец восстанавливал статус военного корабля.

За время моего отдыха истребитель залатал все мелкие пробоины и решил внутренние проблемы. Осталась только долгоиграющая дыра на дне, где отлетела одна плитка комплексной брони. По данным МИ ее восстановление своими силами ожидалось в течение шестидесяти часов. Закачав «Енота» энергией, бессовестным образом ограбив грузовик, я полетел на эсминец. По пути проснулась Луара, но, узнав, что проводить время нужно будет среди большого количества незнакомых ласьенов преимущественно «мужских» полов, она решила остаться и дальше на втором плане.

На эсминце обитал настоящий породистый деловой бардак. Знакомых лиц я не встретил, но меня почему-то ниоткуда не прогоняли. Поспрашивав народ, я добрел до боевой рубки, где, по словам знающих «людей», обитал Валан. Он действительно отыскался в рубке, и вид имел чрезвычайно деловой. Немного понаблюдав за ним, я решил не мешать. Послонявшись по кораблю, ноги как-то сами вынесли на палубу малых боевых машин. Сказать, что площади пустовали, значило просто промолчать. Из двадцати трех штатных машин в наличии осталось всего три. В катапультах стояло два более-менее исправных истребителя, еще одна израненная машина лежала на манипуляционном столе ремонтного ангара. Что-то шевельнулось в душе девушки при виде разбитой машины. Делать оказалось все равно нечего, и я согласился с ней.

Ремонтный отсек ангара обезласьенел, все уцелевшие техники ударно вкалывали на других участках работ. Отыскав в покореженной кладовке чуть великоватый, но совершенно новый комбинезон, Луара переоделась и приступила к ремонту нежданного пациента. Делать все приходилось самой или с помощью забытого кем-то слегка барахлившего ремонтного робота. Несмотря на сильные повреждения, ремонт продвигался быстро. Из-за почти полностью уничтоженного парка машин, запчастей имелось с избытком. Можно было, не раздумывая, смело менять поврежденные блоки на новые. Неполных пять часов понадобилось Луаре, чтобы привести раненую машину в порядок. От непривычной работы девушка устала, но любимое занятие вернуло ей душевное спокойствие. Без подтверждения главного механика оборудование манипуляционного стола отказалось переместить отремонтированную машину на взлетную палубу. Из солидарности я решил помочь девушке. Машины имели систему управления через стандартный разъем Содружества, что немало удивило меня. Подключившись, я понял, что МИ в машине нет, а управление построено на принципе дополнения чувств и быстродействия пилота вычислительным центром. Специально для Луары я сделал пробную прогонку отремонтированных систем, а затем легко переместил кораблик на ложемент катапульты. Уже покинув кабину кораблика, я задумался на тему разъемов для управления эсминцем. Если пилоты истребителей имели схожие разъемы, значит, эсминец тоже мог комплектоваться разъемами Содружества. Это стоило проверить. В случае положительного результата количество способных совершить скачок через подпространство пилотов могло возрасти с двух неуверенных половинок до твердой единицы.