Засланец - Константин Хвостополосатов

Из всех присутствующих в боевой рубке, пошуметь попробовал только Валан. Сначала я подумал, что командир космической пехоты просто не понял, какой маневр я собрался сделать, и второй пилот грузовоза поясняет ему суть маневра. Мои заблуждения рассеял лаконичный ответ временного командира корабля Валану, почему ему стоит помолчать. Времени на достижение минимального предела скорости у нас ушло, конечно, больше, но оптимального топлива при этом звездолет совершенно не потратил. Датчики субпотоков активировались по моей команде, и я выгрузил координаты прошлой точки отправки из архива. Интегратор выдал результаты текущего состояния пути с точкой выхода. Осталось только настроить сам путь. Дело оказалось не слишком хитрое, но кропотливое, особенно для первого раза. От напряжения в ловле минимальной траектории разброса точки выхода я, забывшись, потянулся к многомерности. Ее удалось коснуться, хоть и не так, как это бывало на «Ботанике». Контакт оказался очень слабым, но я неплохо почувствовал слоеный пирог многомерности и точку выхода. По старой привычке я начал прокладку пути. Путь оказался очень легким, я чувствовал, что моя траектория почти идеальна. Но результат в расчетном окне точки выхода интегратора показывал вместо точки какую-то амебу с множеством ножек, некоторые из которых вообще уходили в бесконечность. Немало удивившись, я проделал другую дорожку. Она оказалась чуть длиннее, но с ювелирным выходом в точку. Результат оказался другим, но тоже печальным. Ошибку я осознал, когда проделывал все это в третий раз. Оборудование ласьенов могло чувствовать разные слои многомерности, но не менять их в процессе движения. Проложенный мной в пределах одного слоя путь оказался извилистым, как горная тропа, но вывел в координатах выхода небольшую каплю. Результат оказался удовлетворительным. Не рискнув напрягать терпение экипажа, я дал подтверждение на погружение.

Во время прохождения субпотоком вахту несли поочередно два пилота истребителей, у которых имелись нужные для включения в систему корабля разъемы. Луара и Валан, как гражданских специалистов от вахт освободили. Покинув рубку, я вернул тело истинной хозяйке, уже порядком уставшей от безделья. Им она и пользовалась безраздельно все время перехода, получив в распоряжение каюту погибшего офицера-один – пилота эсминца – что соответствовало должности старшего помощника гражданского флота. Хоть в среде обывателей и ходили легенды о военном аскетизме, каюта первого офицера имела даже небольшой бассейн-ванную, где Луара и провела чуть ли не большую часть пути через субпоток. На процедуру выхода в точку Луару педантично пригласили за три часа.

Интегратор показывал время подхода, параметры субпотока, параметры точки и еще кучу всякой информации. Собственно, сам выход осуществлялся с помощью автоматики, пилот должен был лишь зафиксировать и подтвердить правильность выхода в материнский поток. Из-за привычки к прогулкам через многомерность мне это было, как чихнуть. Многомерность ощущалась мной, как родственная среда, а параметры материнского пространства можно было спутать, пожалуй, только окончательно умерев. Так что я дал добро на отключение поля удержания маршевого потока практически сразу после полного выхода корпуса корабля из прорехи миров. По выходу из системы корабля меня ждал горячий спор. Сильно напуганный или растроганный Валан доказывал командиру корабля, что Луара чуть не угробила их всех, отключив поле зашиты сразу после выхода. Он жутко возмущался тем, что она, то есть я, даже не проверила подлинность материнского пространства. Если честно, истерики Валана меня в последнее время неприятно утомляли. На его невысказанный вопрос я ответил почти со злостью:

– Мы на месте, перестраховщик. Я все проверила перед отключением, как и положено.

Валан после моей отповеди застыл в напряженной позе, слегка подергивая хвостом. Его шерсть то вставала, то опадала. Я не сильно разбирался в языке шерсти, но мне показалось, что в лице Валана мы с Луарой тогда почти приобрели врага. Именно «почти», потому что с окончанием полета закончилось и наше общение.

6. Шесть

Место прибытия выглядело действительно мрачновато. В системе старой тусклой звезды осталось целыми всего две планеты. Самая ближняя к звезде представляла собой маленький раскаленный шарик, а самая дальняя – тоже шарик, но ледяной. Неизвестно, какой катаклизм разнес все остальные планеты, и сколько их присутствовало изначально, как данность имелся огромный пояс каменных осколков, которые продолжали свой хаотичный танец смерти уже долгое время после гибели планет. В этом поясе постоянно что-то сталкивалось и крушилось, выкидывая из плотной массы каменного «хлама» обломки различного размера и массы, которые погуляв на просторе какое-то время, снова вливались в общую круговерть под влиянием тяготения звезды.

Собственно, обитаемой эту систему можно было назвать весьма условно. В этом необъятном поясе астероидов велись работы по добыче всевозможного ископаемого материала, которыми занимались две огромные неправительственные корпорации. Хоть поле действий и оставалось весьма обширным, интересы коммерции часто сталкивались, что подогревало давний и практически бесконечный конфликт. Милитаризованность добывающих комплексов обосновывалась еще и тем, что система находилась в пограничном поясе и сюда зачастую забредали висекты. Правда, их нападения случались спонтанно и носили скорее характер «тревожащих». Надо полагать, военные висектов отдавали себе отчет, что выбить полностью старателей из имеющегося хаоса являлось задачей практически невыполнимой. Оставалась, конечно, и возможность, что нападения осуществлялись какими-то висектовскими группами нерегулярного толка, которые в народе называются «романтики с большой дороги».

У военных кругов ласьенов в этой системе тоже имелся свой интерес. Поскольку она являлась пограничной, в ней базировалось три наблюдательных станции, которые были тщательно замаскированы в поясе хаоса. Станции строились на принципах автономности и полной автоматизации, кроме того, они имели довольно серьезную защиту от хлама и вторжения. На них, скорее всего, вряд ли отыскались бы координаты какой-либо из военных баз ласьенов, но подраненный эсминец запросто мог воспользоваться аппаратурой войсковой связи одной из них.

Всю эту скудную информацию мы получили от счастливых в свете избавления от большой проблемы остатков команды корабля. Командир корабля планировал с помощью аппаратуры станции слежения выйти на связь с командованием и получить инструкции. Мы же с Луарой пребывали в легком замешательстве относительно наших собственных планов. С одной стороны корпорации однозначно имели регулярное сообщение с добывающими комплексами, с другой – оставалось совершенно неизвестным, как часто такое сообщение случается. Военный же корабль вообще оставался темной лошадкой. Никто на нем не мог даже предположить, в чем будут выражены инструкции командования, если с ним удастся связаться. Собственно, в этой системе эсминец и появился для очередного технического обслуживания станций. Теперь ему пришлось отступить после тяжелейшего боя обратно в эту негостеприимную обитель хаоса.

Корабль подошел к ближайшей станции на расстояние уверенной связи. Лично я так и не смог визуально определить, какая из летающих глыб и есть станция. Маскировка осуществлялась довольно качественно. Мы с Луарой успели хорошенько вздремнуть, пока временный командир получил пакет инструкций от своего командования. Известия оказались для нас неутешительными. Офицер-четыре получил статус сиполняющего обязанности командира с открытием доступа к навигационной информации. Самому же кораблю было предписано прибыть на ремонтную базу приграничного района, в какой-то мере соседствующую с ремонтной базой «Албар», только находящуюся во втором эшелоне боевых действий. Капитан бы с удовольствием подбросил нас на ремонтную базу, только вот нам туда было совсем не по пути. Фактически мы попадали в другой приграничный район, потеряв еще довольно много времени на сам рейс. И, как на зло, в оптимальном маршруте не нашлось ни одной промежуточной точки, где бы мы могли пересесть на рейсовое судно, идущее в нужном нам направлении. Военные есть военные, и пути им пишет какая-то особенная, совершенно отличная от обычной логика. Лично мне оставалось совершенно без разницы куда лететь, Луара же не хотела попусту тратить отпуск. Так что с ее подачи мы приняли решение добраться до какого-нибудь из добывающих комплексов. Ну а там уже попытаться пристроиться на ближайшее грузовое судно, идущее на «большую землю».

Сенсоры эсминца имели довольно сильные повреждения, так что обнаружить интересующие нас объекты оказалось затруднительно. Единственное, что могло нам помочь – это элементы ориентировочной орбиты нескольких основных обогатительных комплексов. Орбиты этих объектов относительно звезды сильно гуляли, но других намеков у военных просто не обнаружилось.