Я наблюдал за тобой - Стейси Рум

– Герман, – Даша положила ладонь на мое колено, и я невольно вздрогнул, – наверняка она уже поплатилась за все, что сделала. Это было бесчеловечно, но ни одного героя этой истории не вернуть. Она была несчастной женщиной, Герман. Имела много денег, но едва ли они приносили ей радость. Она твоя мать, и ты ничего не изменишь, если будешь держать зло. Ты не обязан пытаться понять ее, но попробуй хотя бы простить. Каждый из нас заслуживает прощения.

Я вздохнул. Да, наверное она права. Но простить мать – все равно, что впустить дьявола в свою душу. Немыслимо после всего, что я узнал о ней и отце. Все могло бы сложиться иначе. Скорее всего, сейчас папа был бы жив, если бы однажды она не выставила его за порог нашего дома. Так мог ли я простить ее? Да, возможно, когда-нибудь в будущем. Но не сейчас. Не сегодня, не в эту минуту.

На ясном небе светили далёкие звезды и круглая луна. В магнитоле играл Вивальди. Мы возвращались домой.

Эпилог

ДАША

За окном – тёплый июньский вечер. Нежно-персиковое закатное небо с перьевыми облаками. Герман был на работе – отрабатывал свой последний рабочий день перед отпуском, а я решила немного прогуляться. Все мы так ждали настоящее тёплое лето, что сидеть дома было бы настоящим преступлением.

Я часто бродила по лесу одна – слушала щебетание птиц, вдыхала ароматы хвои. С тех пор, как Туре убил себя, я училась жить без страха. Потихоньку, маленькими шажками, я так долго шла к этому, но наконец смогла.

Недавно я была у него на могиле. Я приходила туда раз в месяц, но думаю что этот визит был последним. Навещать его посоветовал мой психотерапевт, к которому я ходила какое-то время, чтобы окончательно не сойти с ума.

Лишь один раз мне показалось, что он рядом. Я никогда не верила в жизнь после смерти и прочую лабуду, но когда после настоящих похорон Туре в углу tun могилы выросла маленькая сосенка, это заставило меня усомниться. Ник предложил выкопать ее, но я настояла на том, чтобы сосну оставили. Мне казалось, что после смерти душа Туре вселилась именно в это маленькое деревце. Погибнуть, чтобы снова воскреснуть.

Мои пальцы коснулись тоненьких иголок, и вдруг иголки зашелестели под порывами из ниоткуда взявшегося ветра. Будучи скептиком по жизни, в ту секунду я была твердо уверена, что это Туре разговаривает со мной.

– Туре, – прошептала я, – мне правда жаль, что наша с тобой история закончилась так глупо.

***

В тот день в лесу было особенно людно. Я никак не могла взять в толк, что здесь происходит, пока не увидела огромную машину, похожую то ли на кран, то ли на трактор. Она стояла прямо у башни, а вокруг этого странного «дуэта» собралась толпа зевак.

– Давай уже! – выкрикнул кто-то из этой толпы, и я не сразу сообразила, о чем они.

Какое-то время ничего не происходило, а потом раздался хлопок. Нет, даже не хлопок, а оглушительный удар. В воздухе повисло облако пыли, а когда рассеялось, я с ужасом поняла, что части башни больше нет: в ее стене красовалась гигантская дыра.

– Что здесь происходит? – спросила я у незнакомых девушек из толпы, которые завороженно, даже с каким-то едва уловим восторгом смотрели на происходящее действо.

– Башню сносят. Часть леса уже вырубили, будут еще вырубать, хотят посёлок расширить. Вы что, не слышали?

– Нет, – покачала головой я. Сносят башню? Серьезно?

– Люди несколько дней бастовали.

Но за круговоротом событий мне было не до забастовок. Погрузившись в новую жизнь, я ни новости не читала, ни наблюдала за тем, что происходит на улице.

Боковым взглядом я заметила, как девушки косятся на меня с подозрением и недоумением. Такое ощущение, будто я не знала, кто президент страны, а не о том, что здесь сносят башню. Впрочем, было как-то все равно. Расталкивая людей, я пробралась в самое пекло толпы.

Раздался еще один удар. Очередное облако пыли, которое, точно занавес в театре, открыло нам новый облик башни, взмыло в воздух и медленно рассеялось. На этот раз башня лишилась верхушки. Невольно сжались губы. Вспомнилось, как мы играли и прятались здесь, как устроили свой штаб, как приходили с фонариками и кучей еды. Не башня рушилась – рушилось мое детство. Она была последней ниточкой, связывавшей меня с прошлым, и сейчас эта ниточка медленно и жестоко превращалась в песок.

– Прощай, – одними губами прошептала я, глядя как кирпичик за кирпичиком строение равняется с землей.

Сначала на душе было тоскливо, а потом вдруг отчего-то стало так легко. Точно не башня падала, а горы с моих плеч.

Это было неделю назад. А уже сегодня мы сидели на берегу Тихого океана и Герман виртуозно перебирал струны гитары, напевая песню, которая с этого дня стала моей любимой:

«А над Камчаткой погода не очень – опять туман,

И по прогнозам погоды на завтра дожди. 

Спит себе тихо укрывшись под волнами океан,

Слышишь, моряк, ты его не буди, не буди. 

Тихо-тихо-тихо так тает в ночи, струится дымок,

Курит трубку старый капитан,

Тихо-тихо-тихо так долго прожил он рядом с тобой, океан»*.

Да, мы приехали на Камчатку. С тех пор, как эта идея пришла мне в голову еще несколько месяцев назад, я стала одержима ей. Однажды Герман пообещал, что мы обязательно вернёмся и доведём начатое до конца.

И вот мы здесь, сидим на тёплом белом песке вокруг костра, подпеваем Герману, смотрим, как чайки с криками кружат над синей гладью и слышим, как отчаянно воздух пахнет морской водой. Мы взяли с собой Ника, Вику, Ромыча и, чтоб последний не чувствовал себя белой вороной среди влюблённых парочек, друга Германа. Того самого, который помог ему устроиться на новую работу. Разумеется, он был старше большинства присутствующих – как и Герману, ему было около тридцати. Но несмотря на возраст он отлично вписался в нашу компанию. Мы снарядили наш фургон и выдвинулись в путь. В настоящее автопутешествие на край света.

Сегодня был наш первый день в этом чудесном уголке Земли. После дороги все мы порядком устали. Сил хватило лишь на то, чтобы обустроиться в небольшом скандинавском домике, который мы специально забронировали на несколько дней. Из панорамных окон домика открывался чудесный вид на океан. Поживём здесь и двинемся дальше, Камчатский полуостров огромен и непредсказуем.

Огненно-красное солнце опускалось за горизонт. Не сговариваясь, мы решили, что посидим еще немного и