Я наблюдал за тобой - Стейси Рум

обстановку за спиной хозяйки. Внутри дом выглядел намного чище и аккуратнее, чем снаружи. Деревянные стены, старые лампы, пёстрый ковёр на стене – все это пахло детством, которого я не знал.

– Его комната там, – указала бабушка на массивную деревянную дверь прямо напротив входа.

– Почему он не вышел к нам? Неужели он… – я хотел сказать «прикован к постели», но не успел – баба Глаша куда-то испарилась. Наверное, ушла хлопотать на кухню.

– Не могу поверить, что после стольких лет ты наконец-то его увидишь, – голос Даши звучал точно из другого мира. Все мое сознание заполонили мысли о предстоящей встрече. Предупредила ли баба Глаша, что мы приедем? Ты ждал меня, папа? Или ты обижен?

– Это самый волнительный момент в моей жизни, – с придыханием ответил я.

– Ну, Герман, давай же! Просто открой ее! – подбодрила спутница.

Сердце стучало, точно бешеное. От человека, которого я не видел столько лет, меня отделяла лишь массивная деревянная дверь. Набрав в легкие воздух, я с силой рванул ее на себя. И в следующую секунду выдохнул. Комната оказалась пуста.

– Черт, я думал, у меня случится сердечный приступ. Почему баба Глаша не сказала, что он не дома? – в этот момент мой взгляд упал на потертую кружку с отколотой ручкой на столе, стоящем у изголовья кровати. В ней дымился чай. – Кажется, он ушёл в магазин. Наверняка бабуля отправила купить что-нибудь к чаю для гостей. У бабушек не бывает по-другому.

– В таком случае, мы можем пойти и помочь ей с готовкой, пока твой папа не вернулся, – предложила Даша.

Но в этот момент мой взгляд упал на фотографию рядом с кружкой. Пожелтевшую от старости, в самой дешевой стеклянной рамке. На этой фотографии были трое: мужчина с густыми темными усами, светловолосая женщина и мальчик посредине. Улыбаясь во все свои двадцать молочных зубов, он держал каждого из взрослых за руку, а из-за его спины поднимался в небо привязанный к рюкзаку воздушный шар. Этим мальчиком был я. Точно такая же фотография висела у меня дома в прихожей.

– Я уже видела это фото, – Даша подошла со спины, так тихо, что от неожиданности я вздрогнул. – Так вот какие они, твои родители.

– Интересно, кто эта баба Глаша? Кем она приходится папе и как он вообще здесь оказался?

– Думаю, они скоро сами нам все расскажут.

– Смотри! – я метнулся в другую сторону комнаты.

В самом углу, справа от двери стояла целая гора каких-то цветных коробок. Это явно были детские игрушки. А это означало, что либо кроме бабы Глаши и отца в этом доме жил ребёнок, либо…я боялся позволить себе эту мысль, пока все не проверю.

Тихо, точно боясь разбудить невидимого человечка, я пробрался к коробкам. Их было много: большие, поменьше, совсем крошечные. Я присел на корточки и, взяв в руки, повертел одну из них. Это был какой-то незамысловатый конструктор. Краски на коробке выцвели и поблекли: кажется, она пролежала здесь довольно давно. На обратной стороне коробки приклеена небольшая бумажка.

«С днём рождения, Геруня! Ты ещё совсем мал, чтобы строить настоящие дома, но начни с этих. Все в жизни начинается с малого. Люблю тебя и безумно скучаю. Твой папа».

Я тут же начал лихорадочно перебирать остальные коробки. Полицейская машина, экскаватор, подъемный кран, набор юного химика… На день рождения, на Новый год, на начало учебного года… Все эти коробки предназначались мне. Все их папа приносил на разные праздники, а мама – отсылала обратно.

– Даша! Смотри! Это все…это все подарки, которые папа покупал для меня! Мама возвращала их, но он…он их сохранил! Он хранил их все эти годы! Он ждал меня, Даша! – в этот момент самому себе я казался маленьким ребёнком, восьмилетним Германом, готовым прямо здесь распаковать все эти конструкторы и построить из них самый большой дом, чтобы папа, когда он вернётся из магазина, похвалил меня.

– Герман… – пробормотала Даша, и голос ее звучал глухо и отрешённо, но я, увлечённый игрушками, которые должны были по праву стать моими, не обратил на это никакого внимания. – Он не ушёл в магазин.

– То есть? – не понял я.

Колени затекли, и я поднялся, оборачиваясь в сторону спутницы. Она стояла около старого деревянного серванта и что-то внимательно разглядывала за стеклом.

– Ты что там нашла? – недоуменно спросил я и подошёл к Даше.

В этот момент земля ушла из-под моих ног. Мне казалось, что я падаю в бездну. Чувство, которое я никогда прежде не испытывал, сковало по рукам и ногам. Кажется, я пытался что-то говорить, но получилось лишь открывать рот, точно глупая рыба под водой. Я схватился за голову, а Даша закрыла рот ладонью. Я видел, как она дрожит. Видел пустоту в ее глазах.

– Он вообще никуда не уходил. Он…

Умер. Произнести это слово не хватило духу ни у нее, ни у меня. На серванте в темной рамке стояла черно-белая фотография, перевязанная чёрной ленточкой. С нее на меня смотрели его глаза. Добрые, светлые, глаза моего папы. Я узнал бы их из тысячи. Он улыбался. Папа постарел и его пышные усы заметно поредели, но он продолжал улыбаться, точно радовался, что наконец-то встретил меня. Но как…как это могло произойти, папа? Ты ждал меня. Все эти годы ты точно ждал меня. Ты хранил все подарки в надежде, что однажды я смогу их забрать. Ты искал меня. И я тоже тебя искал. Я обил все пороги, надеясь найти тебя. Обзвонил десятки телефонов. Я потратил на это несколько лет и наконец-то нашёл тебя. Ну почему ты не дождался меня, папа?!

– Нет, – пробормотал я. – Нет, нет, нет. Этого не может быть. Это какая-то ошибка. Розыгрыш. Папа, он… – я с трудом глотал тихие рыдания. Все это было похоже на сумасшествие. – Он ушёл в магазин. Там на столе его чай. Он заварил чай и ушёл в магазин. Это просто шутка. Папа любил шутить. Он же просто ушёл, да? Даша, скажи, он скоро вернётся, да? Скажи же, Даша!

Даша молчала. Ее рука вновь крепко сжала мою. Я чувствовал дрожь, но не мог понять – то ли это дрожит ее ладонь, то ли моя собственная.

– Скажи, что он просто ушёл и скоро вернётся, – голос превратился в шёпот. Клянусь, ни в одних словах вы не слышали столько мольбы, сколько было в моих.

Тишина. В следующую секунду ее разорвал нечеловеческий крик. Кажется, это был я. Я не слышал себя, не мог это контролировать. Я