Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор. - Джон Фуллер

Что касается первого предложения, единственным лимитирующим обстоятельством было то, что Антверпен все еще был заблокирован. Несмотря на это, Монтгомери упорно отстаивал наступление в северном направлении всеми силами, и приговор истории, как мы думаем, подтвердит, что он был прав. Этот вариант действий было самым здравым не только стратегически, но и политически, потому что если бы западные союзники заняли Берлин значительно раньше русских, то по окончании военных действий их политические позиции были бы значительно сильнее. На этот раз Монтгомери отбросил прочь всякую осторожность и отстаивал следующий смелый план действий:

«Мое мнение, которое я доложил верховному командующему, — пишет он, — заключалось в том, что один мощный и решительный удар через Рейн и далее в сердце Германии, удар, обеспеченный всеми ресурсами союзных армий, достигнет цели. Этот план требовал переключения на одно направление всех ресурсов союзников и отводил остальным секторам союзного фронта чисто статическую роль».

Указав, что было два практически возможных направления наступательных действий: северное — через Бельгию к Рейну в обход Рура с севера, и южное — через Мец и Саар в Центральную Германию, Монтгомери продолжает:

«Я предпочитал северный путь… Если бы мы смогли сохранить силу и темпы наших действий и по другую сторону Сены и смогли гнать противника до самого Рейна и если бы нам удалось «перепрыгнуть» через эту реку прежде, чем противник перегруппирует свой фронт для сопротивления, тогда мы, безусловно, добились бы громадных преимуществ».

Другой вариант действий после перехода через Сену

«заключался в наступлении в направлении на Рейн на широком фронте… в этом случае кампания, безусловно, должна была идти медленнее и осторожнее… наши наличные тыловые ресурсы пришлось бы распылить, и, по—моему, их оказалось бы недостаточно. Кроме тыловых трудностей, мои возражения против действий на широком фронте основывались на том, что мы нигде не были бы достаточно сильными, чтобы быстро добиться решающего результата; у немцев было бы время восстановить силы, и мы оказались бы вовлеченными в длительную зимнюю кампанию)»[[445]

Несмотря на это, Эйзенхауэр решил действовать на широком фронте; может быть, он был боязливым стратегом или же не обладал достаточной силой воли, чтобы приказать тому или другому из своих командующих группами армий перейти временно к пассивной обороне и довольствоваться минимальным снабжением. Он принял решение выстроить союзные армии в линию вдоль Рейна, создав всюду, где можно, плацдармы, и не продвигаться далее на восток, пока Антверпенский порт не будет открыт и пущен в действие. Тем временем установить прочную связь с 6–й американской группой армий,[446] наступающей со стороны Средиземного моря, для того чтобы создать сплошной фронт от Швейцарии до Северного моря».[447]

Комментируя этот эпизод, Ингерсолл пишет:

«Мне кажется, что если бы в августе 1944 г. был назначен такой Союзный верховный главнокомандующий, как было сказано, он сумел бы окончить войну к рождеству, оказав решительную поддержку либо Монтгомери, либо Брэдли. Но такого верховного командующего не было. He было сильного кормчего — человека, который взял бы все на себя. Была только конференция с председателем — тонким, умным, тактичным, осторожным председателем».[448]

Мы считаем, что история подтвердит это мнение. Вопреки решению Эйзенхауэра, Монтгомери не совсем отказался от того варианта, который он считал правильным. Он пишет:

«Хотя план действий на широком фронте ограничил теперь наши цели выходом к Рейну, я все же продолжал планировать использование всех своих ресурсов для стремительного наступления с целью отбросить противника к реке и быстро перешагнуть через нее, прежде чем немцы смогут организовать серьезное сопротивление»[[449]

Этот план привел к одному из самых удивительных сражений всей войны. Хотя Монтгомери был осторожным солдатом, но ни одно из его больших сражений, даже сражение при Эль—Аламейне, не придает большего блеска его полководческому искусству, чем эпическая неудача под Арнемом, ибо по дерзости замысла и его выполнения эта операция является единственной в своем роде.

В первую неделю сентября обстановка в Бельгии вкратце была следующей: 2–я английская армия встретила решительное сопротивление немцев на канале Альберта от Антверпена до Маастрихта. После ожесточенных боев англичане преодолели это сопротивление и захватили небольшой плацдарм на северной стороне канала Эско, в 15 милях южнее Эйндховена. В это время в западной Голландии находились немецкие войска численностью от 300 тыс. до 400 тыс. человек. Их коммуникации шли на восток между~3еидер–3е и каналом Эско. Поэтому неожиданный прорыв на север на глубину около 70 миль, то есть от канала Эско до Арнема, перерезал бы все германские коммуникации южнее Арнема, и немцы в Западной Голландии фактически оказались бы в ловушке. Кроме того, что еще важнее, заняв Арнем, англичане обошли бы Рейн и укрепления Западного вала, и равнины Северной Германии были бы открытыми для наступления союзников.

Единственным средством осуществить этот глубокий прорыв в кратчайшее время, чтобы в максимальной мере добиться внезапности, были воздушно—десантные войска. Для участия операции были привлечены 1–я английская воздушно—десантная дивизия, 82–я и 101–я американские воздушно—десантные дивизии и польская парашютная бригада. Операцию предстояло проводить днем под мощным прикрытием истребителей и бомбардировщиков. Командовал десантом генерал—лейтенант Ф. Браунинг. В первые два дня операции действовали 2800 самолетов и 1600 планеров.[450]

Генерал Бpayнинг следующим образом определяет цель операции:

«Создание и удержание коридора Эйндховен, Вегель, Граве, Неймеген, Арнем и попутный захват мостов, в особенности моста через Маас в Граве, моста через канал Маас—Ваал западнее Неймегена, большого шоссейного моста через Ваал в Неймегене и моста через Нижний Рейн в Арнеме.

После создания коридора центральный корпус 2–й армии должен был быстро двинуться по нему, установить связь с десантными частями и вырваться вперед, фланговые корпуса также должны были быстро продвигаться вперед, но несколько медленнее центрального корпуса, с тем чтобы прикрывать фланги коридора и усиливать воздушно—десантные войска, удерживающие его»[[451]

Операции мешало то обстоятельство, что из—за нехватки воздушного транспорта высадку войск надо было производить четырьмя эшелонами. Ввиду неустойчивости погоды это было очень большой помехой. Если бы количество авиационного транспорта позволило провести операцию хотя бы в два рейса, вероятно, она увенчалась бы полным успехом.

Первый эшелон высадили в Голландии 17 сентября. 101–я воздушно—десантная дивизия расчистила коридор Эйндховен, Граве; 82–я воздушно—десантная дивизия захватила Граве и приступила к очищёнию района Неймегена, а 1–я воздушно—десантная дивизия высадилась западнее Арнема и двинулась к мосту, чтобы захватить его.

Второй эшелон, встречая значительное противодействие, высадился 18 сентября. Сопротивление немцев увеличивалось. Гвардейская танковая дивизия, брошенная в коридор, была остановлена южнее Эйндховена. Однако 19 сентября она перешла через мост в Граве и соединилась с 82–й воздушно—десантной дивизией. Затем погода ухудшилась, и третий эшелон не смог совершить перелет.

20 сентября был захвачен исправный мост в Неймегене, и гвардейская танковая дивизия перешла Ваал, а вечером следующего дня 43–я дивизия достигла южного берега реки Нёдер—Рейн как раз против района действий 1–й воздушно—десантной дивизии. В течение следующих трех дней были приложены все усилия, чтобы соединиться с этой дивизией, но безуспешно. 24 сентября положение стало таким отчаянным, что на другой день решили отвести ее назад. Под покровом ночи отход прошел успешно. Потери дивизии составили около 7 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

Говорили, что если бы не погода, которая начиная с 19 сентября была скверной, то в Арнем были бы переброшены сильные подкрепления и его можно было бы прочно удерживать. Конечно, человек не командует ветрами. Однако англичане и американцы господствовали на морях. Поэтому позволительно спросить, почему эту смелую и явно рискованную операцию не поддержали высадкой морского десанта в Фрисландии? Если бы непосредственно перед выброской воздушного десанта там высадились на берег хотя бы 15–20 тыс. человек, разве такая неожиданная «мина» не заставила бы немцев, учитывая незначительность германских гарнизонов в Северной Голландии, действовать на двух направлениях вместо одного? Может быть, это не было сделано потому, что десантные суда от берегов Нормандии ушли обратно в Средиземное море, а оставшихся в отечественных водах судов оказалось недостаточно для осуществления такой операции? Другими словами, видимо, и на этот раз причиной потери Арнема союзниками был недостаток десантных судов в такой же мере, как и плохая погода. Союзники объединили действия сухопутных и воздушных сил, но снова позабыли о морских силах или не сумели призвать их на помощь.