Дорога жизни - Елена Тихомирова

- Верное решение. Роды могут оказаться затяжными, а вашим коллегам надо будет из лазарета вернуться в более спокойное помещение, - похвалил Поль студента и, поднимая с пола свой саквояж, принялся распределять обязанности. – Теперь о том, кто чем будет заниматься. Вы, аир Тейлор, вскипятите воду и подготовите пелёнки.

- А из чего их подготовить то?

- Не знаю, покрывало какое-нибудь чистое разрежьте. А вы, аир Свон, давайте, пойдёте мне помогать.

- Почему это я? – тут же возмутилась девушка. – Как с этой печью справляться я лучше знаю. Ткань резать тоже женское дело.

- Принимать роды – вот женское дело, - грозно опроверг Поль и в строгом тоне потребовал. – Идёмте.

Когда они вошли в комнату, где разместили роженицу, та уже металась в бреду. Её лихорадило, пот крупными каплями выступил на лице, стоны боли то и дело срывались с губ. Подол её платья был жуть как измазан в крови.

- Мэтр Оллен, ну можно я лучше водой и пелёнками займусь? - тут же заныла в ужасе Мила Свон. – У вас самая чистая вода будет, чес-слово. Я даже на родник схожу.

- Хватит! – пришлось ему прикрикнуть на студентку. – Имейте совесть, не перекладывайте свои обязанности на аир Тейлора.

- Так он здесь лучше меня справится. Он же будущий мастер по стихии земли, а земля это плодородие, рождение. Это я некромант.

- Аир Свон, прекращайте нести бред. К тому, что вы сказали, только крестьяне прислушаться и могут. Более того, я запросил из академии ваше личное дело и уже не только получил, но даже прочёл его. Вы трое тяжёлых родов пережили, так что должны знать как сейчас действовать. Ну же, что с вами врач делал? Вспоминайте.

- Да было бы что вспоминать, - беспомощно развела она руками. – Я же… а я вот также в беспамятстве лежала, откуда ж мне знать, что со мной делали?

А вот на это заявление Полю ответить уже нечего было. Более того, он вмиг испытал разочарование. Оказывается, поспособствовать советом ему никто бы не смог. Опытный персонал вопреки воли главы лазарета не пошёл бы, а помощница, на которую Поль возлагал свои надежды, сама стояла и тряслась, как осиновый лист.

«Соберись», - мысленно приказал себе Поль, так как не мог позволить студентке разглядеть охватившее его отчаяние.

Внешне комната осталась прежней. Коричневые бревенчатые стены всё ещё недостаточно просохли, чтобы от них перестало пахнуть гнилью. Крошечное окошко плотно закрывали заледеневшие ставни, так как ни стекла, ни слюды, ни даже бычьего пузыря в раме не было. Из-за этого света было недостаточно, подвешенная на крюк к потолку чадящая масляная лампа скорее мешала видимости, то и дело отбрасывая тени. Но в комнате хотя бы было относительно тепло, так как одна из стен соседствовала с печью. И всё же не это тепло, а именно мысли Поля сделали комнату другой. Отчего-то ущербность обстановки и угнетающее предчувствие беды истончились под воздействием его решимости помочь.

- Вы сможете создать и поддерживать магическое освещение?

- Да, это я смогу. Запросто, - немного успокоилась Мила Свон.

- Тогда создайте его так, чтобы в комнате больше не было теней.

Девушка сосредоточилась, поджала губы. А мгновением спустя взмахнула рукой, и комната вмиг переменилась. И пусть стала явной намертво въевшаяся в пол и стены грязь, Полю даже дышать сделалось легче. Увы, ненадолго. От него требовалось куда как больше действий, нежели указание создать достойное освещение. И потому (на ватных ногах!) будущий граф Саммайнский всё же подошёл к рожающей женщине и дотронулся до её лба.

- Я периодически обтираю её холодной водой, но это помогает мало, - тут же прозвучал комментарий студентки, кивнувшей на глубокую миску с подтаявшим снегом.

- Температуру я собью, это не проблема.

«Да. Увы, проблема совсем в другом», - обмирая от страха, подумал Поль, прежде чем, краснея от стыда, задрал подол окровавленного платья роженицы. Он никак не мог сосредоточиться на мысли, что для целителя подобное не может быть постыдным. Что сейчас на постели перед ним не падшая женщина, а очередная страждущая помощи пациентка. Право, Поль буквально ломал себя, пытаясь заставить опустить взгляд к женскому лону, а тут ещё и Мила Свон с интересом приблизилась, чтобы понаблюдать за работой учителя. Подобное отчего-то вызвало неистовую злость в нём. Поль буквально вскипел всего за одно мгновение, а потому и решил переложить все неприятные обязанности на подчинённое ему лицо. Повернув голову в сторону студентки, он требовательно произнёс:

- Проверьте насколько раскрыто влагалище.

- Я?

- Да, вы! Или вы никак не можете понять, что, кроме как к вам, мне не к кому тут обращаться?

- Но… но, - неуверенными шажками подходя к постели, а там и садясь у ног роженицы, сказала Мила Свон. – А как мне это делать то?

- Руками. Вы должны мне сказать, сколько пальцев вы можете…

- Пальцев?! - с хорошо слышимой в голосе истерикой взвизгнула студентка. – Мэтр Оллен, я это на ощупь определять, что ли, должна?

- Разумеется, аир Свон.

- Так я ж в этом нихрена не понимаю!

Смешно сказать, но он бы мог выкрикнуть тоже самое. Вот только Полю на тот момент нисколько смешно не было. Он чувствовал непомерную злость, ярость, а потому с гневом уставился на Милу Свон и в ледяном тоне проговорил:

- В присутствии женского персонала для мужчины подобное крайне неприлично осуществлять. Поэтому прекращайте пререкаться и делайте то, что вам сказано. А я тем временем проверю живот, чтобы понять положение ребёнка.

Недовольно фырча, студентка взялась за дело. Лицо её при этом кривилось от недовольства и брезгливости, но для Поля было важнее, что также кривиться не приходится ему самому. Более того, невольно подумав о прошлом Милы Свон, Полю вмиг захотелось её укорить, и, будучи на нервах, своего языка он не сдержал.

- Великие стихии, да хватит делать вид, что подобное вам противно! Проведя столько лет в среде падших женщин, уж на многое вы должны были насмотреться.

- Вообще-то, на многое я совсем в других местах насмотрелась, мэтр Оллен, - очевидно обиделась девушка. – Да-да! На улицах городов, где я голодная протягивала для милостыни руку, но получала лишь презрение. В уютных домах, в которые если меня и пускали, так чтобы тайком снасильничать. Да и в академии я