Дорога жизни - Елена Тихомирова

сообщила леди Каролина, но гордой походкой прошла вперёд и, сев в одно из кресел, требовательно уставилась на ненавистного ей мужа. – Ну же, говорите.

- Вам уже должно быть известно, как именно прошёл совет королей, - на этих словах леди Каролина кивнула. – Но я более чем уверен, далеко не всё светлые эльфы рассказали. В происходящем есть второе дно. Что-то очень важное осталось тайной, и эту тайну Верлония узнает нескоро. Быть может, даже тогда, когда будет слишком поздно. Поэтому так важна для меня ваша тесная связь с Её величеством. Пусть вам противно, вы должны через неё дать понять королю Лавратии насколько ценны.

- Я ценна? – поразилась благородная леди, прежде чем побагровела. – Да что вы из меня шпионку какую-то делаете? Хватит, Герман, хватит. Я устала от всего этого, от всех этих интриг, происков, бесконечного обмана. Дайте мне уже жить спокойно.

- Хотите, так дам я вам жить спокойно, - вмиг согласился Герман Грумберг. – Запросто организую для вас фальшивое погребение и катитесь вы хоть в бездну к демонам.

- Что это вы надумали? – тут же возмутилась его жена. – Я не собираюсь лишать себя ни своего титула, ни имени, ни имущества, ни, тем более, общества сына. Пф-ф!

- Тогда делайте уже всё, что я вам говорю! – рявкнул он, прежде чем подошёл к супруге вплотную и, встав за её спиной, положил ей руки на плечи. А далее, говоря, он медленно и неторопливо, буквально по сантиметру, приближал их к её шее. – Слушайте меня, Каролина, а не то рискуете тем, что ни титула, ни имени, ни имущества, ни, тем более, общества сына у вас не будет по другой причине – вам довелось жить в такое время, когда вот-вот настанет война, способная смести абсолютно всё на своём пути. И, чтобы выжить в этой войне, нужно уметь подстраиваться. Да, Каролина, да, - ненадолго слегка сжимая шею жены, подтвердил Герман Грумберг. – Это у вас ужасно выходит, уж я-то знаю. Но я верю, вы справитесь. В отсутствие выбора вы справитесь, так как выстраивать доверие ко мне начнёте именно вы. И, чтобы у вас это получилось, слушайте. Слушайте и запоминайте, Каролина…

Он всё же вернул свои ладони на плечи супруги, но она не шевельнулась. Не дёрнулась. Леди Каролина достаточно хорошо знала своего мужа, чтобы сделать вывод насколько он сейчас взбешён.

Глава 19. Людьми, полными достоинств, принято восхищаться. Но, как ни странно, люди с недостатками чаще вызывают симпатию

Само собой, едва настала следующая за карнавальной неделя, скучная жизнь в Белкресте вернулась на круги своя. Больные вместо громогласных заверений, что де достаточно здоровы, чтобы на уличные гулянья отправиться, вновь вернулись к стенаниям и жалобам на горемычную судьбу. Персонал лазарета из-за этого сделался хмурым и ворчливым. Коснулись перемены и группы Поля Оллена. Нагулявшиеся вдоволь студенты просадили абсолютно все имеющиеся у них скудные сбережения, а потому под вечер зачастили оказывать местным услуги целителя на дому. Но толково подзаработать у них не вышло, так как мэтр Оллен, подчиняясь требованию недовольного градоправителя, строго‑настрого запретил подобное. А разве весёлым без денег будешь? И, особенно, если с ладной красоткой некие шуры‑муры уже завертелись. В общем, настроение было никакое и абсолютно у всех, а тут ещё и событие не слаще. У некой роженицы медперсонал отказался роды принимать.

- Если ваши студенты хотят приобрести новый опыт, то пожалуйста, но мои люди к этой дамочке с Ветряной улицы даже близко не подойдут, - заявил Полю глава лазарета, когда тот подошёл с требованием устранить мешающий его работе шум. - У нас учреждение пусть и для бедняков, но для бедняков честных.

- Хм. Ну, хоть что-нибудь предпримите, прошу вас. Походу, так просто с крыльца она не уйдёт, - выглядывая за окно, с недовольством произнёс будущий граф Саммайнский, и вслед за его словами до ушей собеседников вновь донёсся жуткий крик боли и грозная ругань. Женщина очевидно страдала. Роды проходили как-то неправильно, раз на снегу под её ногами обозначилось пятно крови, но воинственности роженицу это не лишило. Она с завыванием по новой заколотила в закрытую на замок дверь.

- Мэтр Оллен, не хотите шум терпеть, так займитесь ею сами. Только на улице, так как внутрь я эту стерву ни за что не впущу. Как она вообще посмела сюда явиться? Вот ты ж дрянь, ещё и настойчивая такая!

Сказанное оставило неприятный осадок на душе Поля, и особенно неприятно ему сделалось, когда он вышел в коридор и увидел обеспокоенные взгляды своих студентов. Само собой, их встревожило и то, что некую роженицу сперва силой вытолкали на мороз, и то, что она теперь то с руганью стучалась в наглухо закрытую дверь лазарета, то, грозя возмездием богов, жалобно стонала на крыльце.

- Неужели её не впустят? – напрямую и с возмущением спросила Мила Свон.

Поль мог бы ответить честно, мог бы толково разъяснить позицию лазарета. Вот только тогда не обошлось бы без объяснения отчего порой следует напрочь забывать про призвание целителя. То есть своим же собственным словом ему пришлось бы перечеркнуть всё то, что ему так хотелось взрастить в своих слушателях.

- Некоторым людям их личные принципы важнее, чем чья-либо жизнь. Но ни один целитель, если он действительно целитель, - Поль обвёл выразительным взглядом стоящих вокруг него студентов, - в приоритет подобное ставить не будет. Любую жизнь, какой бы бесполезной и жалкой она ни казалась, целитель должен стараться сохранить. Поэтому спасением этой женщины и её ребёнка придётся заняться нам.

Сказав так, Поль отдал распоряжение, чтобы аир Тейлор и аир Свон отвели роженицу в одну из комнат студенческого дома, а сам задержался в лазарете, чтобы собрать в саквояж способные понадобиться инструменты, бинты и обеззараживающие растворы. Саквояж в результате стал очень тяжёлым. Поль безо всякой застенчивости взял много всего на всякий случай, так как процесс родов изучал только в теории. Более того, будучи мужчиной (да ещё мужчиной благородного сословия) он в принципе не принимал участия в обсуждениях возможных сложностей деторождения. Однако, это не помешало ему начать разыгрывать уверенность.

- Так, - войдя в дом, наигранно бодро произнёс Поль, прежде чем начал снимать припорошенную снегом верхнюю одежду. – Где роженица? Куда вы её поместили?

- Да вот туда, - указал аир Тейлор на одну из двух дверей, ведущих в комнаты.